В ГОСТЯХ У ПОЛЛИ

ПРИВЕТ, ДРУЗЬЯ! ЗАХОДИТЕ, РАСПОЛАГАЙТЕСЬ, МЫ ОТПРАВЛЯЕМСЯ В ПУТЬ! 

Оранжевый Трамвайчик
Оранжевый Трамвайчик

Никнейм Полина Стрёмная зарегистрирован!
Ник Город 15 забит!

     Я создала этот журнал только для себя и своих друзей.
Надеюсь, моим друзьям с Ярушки (блоги, которые Яндекс благополучно стёр, решив, что они не нужны),- всегда будет уютно в моём ОРАНЖЕВОМ ТРАМВАЙЧИКЕ.
Если у Вас появится желание присоединиться к нам, двери открыты… НО. Не забывайте!
Трамвайчик — это средство передвижения. Следовательно, путешествие в нём возможно только, когда двери закрыты…
Итак, в путь, друзья мои! Внимание, посадка закончена, и мой ОРАНЖЕВЫЙ ТРАМВАЙЧИК отправляется в свой самый-самый первый рейс.
Усаживайтесь поудобнее, не забывайте уступать места детям и пожилым людям, не забывайте, пожалуйста, здесь свои вещи и постарайтесь никого не обижать в пути следования.
Надеюсь, путешествие вам понравится! В путь! 

Полина, 12 октября 2014

Реклама

Как это сочетается со мною

Предисловие:

Как это сочетается со мною

Как это сочетается со мною,
Сама не понимаю волшебства,
Прости меня за то, что я с тобою
И тихо дверь закрой. Ведь я уже ушла.

Здесь нет меня.Той, что была я прежде,
Здесь никогда не стану я былой,
Влюблённой в алый парусник надежды,
Расхристанной от нежности босой

Полина Стрёмная

Из глубины души и памяти моей(ч2)

Для любителей ароматов дорог каждый флакончик, они  берегут их и хранят, доставая иногда, открывая, делать это часто нельзя, чтобы сберечь аромат. Многие ищут их на блошинках, покупают, понимая, что это- талисман. Это — своеобразная машина времени, каждый такой флакон. Каждый такой аромат. Они нас возвращают туда, откуда мы все начались. Притёртые, тугие ажурные пробки этих флаконов — путь к себе, задушевный, сокровенный и скорый.

Недавно я услышала песню «Красная Москва», песню группы «Гоша и Птицелов». Вы тоже можете её послушать:

https://www.chitalnya.ru/work/2517033/

И что же сразу кликнулось  белой птицей где-то глубоко-глубоко в сердце, что? Что так заставило там моих ангелов взлететь? Я знаю.

Любовь. Верность. Надежда.

После этой песни я поняла, почему бабуля берегла свой запретный ящик комода, в котором хранила письма с фронта, коробочки духов и похоронки. Видимо, дорогая машина памяти, в которую мы возвращаемся благодаря аромату «Красной Москвы» и этой песни.

Я знаю, что до сих пор эти духи есть. Их можно купить. И их покупают. И что бы мне ни говорили, уверена, нас это хранит, бережёт и держит на этой земле, со всеми нашими грехами. Как эта песня, высокая, летящая птицей, открывающей окна в наши сердца и поднимающая наших ангелов выше и выше.

 

Полина Стрёмная

 

Из глубины души и памяти моей (ч1)

У каждого из нас есть мир, в который мы редко пускаем чужих. Этот мир — то сокровенное, близкое, тёплое, которое мы бережно храним только для себя. Наверное, это наши ангелы. Я не знаю, как их назвать, но думаю, что все это знают. Это то, что нас бережёт и хранит в любых обстоятельствах, держит. Что это может быть? Это может быть память о друге. Или день, в котором тебе протянули руку, или ты её протянул. Это может быть альбом с фотографиями дорогих тебе людей. Песня, которую ты слышал и помнишь. Даже какое-то время года, лист или ветка рябины, чей-то подарок, картина, это может быть что угодно. Совсем не материальное, но составляющее часть или основу твоего естества, твоей души, это может быть старый флакончик любимых духов.

Годы уносят, многое стирая в памяти, и только это всегда с тобой. Хэм говорил, что это праздник, который всегда с тобой. У каждого есть такой праздник. Свой. Только для тебя. Если этого пока нет, он будет, появится. Непременно.

Помните аромат духов мамы? Помните духи «Красная Москва»? Конечно же, знаете их историю. В детстве я видела у бабушки, которая всю жизнь очень тяжело трудилась на земле, родила тринадцать детей, вырастила их, ящик, где лежали треугольники писем с фронта от дедули, треугольники, перевязанные ленточками разного цвета от её детей. Там же лежали коробочки её любимых духов. Мне строго-настрого было запрещено открывать этот ящик, трогать там что-то. И, конечно же, когда бабуля доставала из глубокого ящика комода свой красивый платочек, повязывалась и шла в церковь, оставляя меня на хозяйстве, я сразу же открывала запретный ящик комода. Я смотрела на коробки духов, которые она берегла, доставала из них флакончики, открывала и нюхала их. Каждый из них хранил аромат подарка. Их было немного, тех коробочек. И писем, перевязанных ленточками, тоже было совсем немного. Там же лежали похоронки на  двенадцать бабулиных сыновей и дедулю.

Однажды к бабуле пришёл её брат. Высокий, очень длинный старик, с иссиня белыми волосами, аккуратно расчёсанными на прямой пробор, длинными, до плеч. Он опирался на палку. А я раскрыла рот, впустила его, и усевшись с ним на крыльце, показала ему свой альбом с рисунками. Дед Илья долго рассматривал мои карандаши, рисунки, потом сказал: «Молодец, Полька! Спрячь только этот альбом от бабки, а не то — задаст она тебе такую трёпку, какой ты ещё не видела!» Я и спрятала, потому что в альбоме были нарисованы коробочки и флакончики тех духов, из запретного ящика в комоде. Илья был полным георгиевским кавалером, как и его брат. Однажды я увидела все его кресты на ленточках, на белой полотняной рубахе в тонкую голубую полоску, когда он повёл меня  за руку в церковь на День Победы. Там я почувствовала совсем другой аромат. Церковь пахла ладаном. И это было так не похоже на аромат духов. Но точно также врезалось в память навсегда. И теперь, когда я бываю в храме, я вспоминаю руку деда Ильи, в которой тонула моя ладошка, и его георгиевские кресты на ленточках на белой полотняной рубахе, и волосы, иссиня белые, как теперь у меня, и коричневые брюки, заправленные в сапоги. И смех бабули, когда она, накрывала праздничный стол, и её слёзы в этот день, и молчание перед иконами, и её рассказ о том, как дед Илья впервые увидел себя в зеркале на рынке, подошёл к нему, принял отражение за своего брата-близнеца и поздоровался с зеркалом:»Здоров, брат Фёдор!» Это было так смешно, что когда бабуля это рассказывала, дед Илья обычно наливал себе в маленькую рюмку, накалывал сиреневый груздь на вилку и ворчал:»Ну довольно, довольно, сестра егозить, давай лучше помянем нашего Фёдора» И они, не чокаясь, поминали Фёдора, которого я никогда-никогда не видела. Потому что от него ничего не осталось с гражданской. Потом они поминали всех, кто ушёл до срока, а я бегала между печкой и горницей, доставая из печи пироги, укладывая их в тарелки, и стараясь сделать всё, чтобы они меня не замечали, не видели, но они и замечали, и видели. А я доставала из кармана чистый платочек и, подходя к каждому, говорила, обнимая их по отдельности:»Бабуля, не плачь, дедуля, вот платочек, возьми.» И они прижимали меня к себе, гладили по голове и спрашивали:»Полька, с чем же твои пироги-то, разбойник?» А разбойник подпрыгивал, коса с шёлковым бантом взлетала, и вопил от счастья, что они рядом, вместе:»Да уж как положено, с луком да яйцом, да с грибами, да с капустой, не знаешь, что ли?» И тогда они утирали слёзы, наполняли свои рюмки, клали в тарелку пирог и говорили друг другу:»Вот же, разбойник, ну, давай, за неё!»

Я не знала тогда, что это будет меня хранить. Не понимала даже, что всё это останется со мной, чтобы беречь. Я не знала тогда, что такое боль, смерть. Теперь знаю.

 

Полина Стрёмная

 

 

 

 

Эксы (14)

Предисловие:
И в бровь, и в глаз меня ударил,
Горит  фонарь уж надо лбом,
О, горе, горе, с этим тоже…
Облом, товарищи, облом!
И восхищенья не снесла я,
Поставила вверх дном весь дом.
Теперь раскрашен, как фонарик,
Тот самый ирод под окном.

Эксы(14)

Я знала всегда, что Надежда людей окрыляет и бдит
за теми, кто может быть, прежний, а может, и даже грустит))…
И если такой попадётся, на удочку или на зуб),
Ему мы пропишем лекарства, такие, чтоб сразу был туп))..Несчастный. Он понять не мог,
Как мир вокруг него убог…
Когда берут за тело бабы,
Спасенья нет! Одни ухабы))

Теперь я знаю, кто спасатель всех тюльпанов!
Теперь уверена, что всем тюльпанам — цвесть!
Когда в стране моей, любимой и великой,
Такие парни с луковицами есть!

а шо такоя?))
тут черась звонили)),
ворчали, мол, крещенскую не пью,
не видели, панимаш, а то бы…
утопили)) с кагором вместе,
усю майю семью))

ты прав, да, день не задался),
лимон кислил, а кто-то влил туда
от счастья, мне молока!участье))
Потом отрезал мне кусок,
того, что раньше приволок.
Я посмотрела, торт «Отелло»
Прикинь, он хочет, что б я это ела…))

А ты мечтаешь о весне, и потому, конечно, зол
Её всё нет и нет, но знаешь, ты не о том совсем мечтаешь)).
Весна придёт, уже пришла, смотри вокруг, гоняй медведей,
Нас не сожрут! Ведь это так!))
И ты ведь тоже это знаешь)

не хочу никого посылать),
потому что могла бы, конечно,
вспомню Пушкина, вашу мать,
и скажу, сукин сын мой,-надежа

Када Любоф приходит в одночасьи ко всем котам и прокурорам враз,
Они мгновенно забывают про причастье, но знают, получали и не раз.
Начальник что? Не страшен им начальник, ты в бане прикрывал его не раз.
Коту какому — вовсе не указчик, котяре тока закусь каждый раз.
Задрав хвосты с весной, туда, где лучше, отправились коты пахать поглубже.
Нормальные походы по весне!)) Вот только не надейтесь и не ждите,
Что долг свой своей Даме отдадите!)). Она ж с весной оочень занята.))
А потому — придётся вам кота с утра кормить, возможно, даже в одиночку!
Вот так бывает, мальчики)). Фсёёё. ТОЧКА!

Послесловие:
Полина — Александр Пласт

Полина (PS)

Зря сбежал долой закройщик,
Коль сумел одеть коня,
Мог бы всех одеть, кто хочет,
Конь — реклама и броня))

Александр Пласт

Видно он совсем отбился — сам вознесся до небес,
И не конь наш лыком шитый – полон этот мир чудес!
То ли чудо? — шить он может… Кто-то, тоже мастер слов…
И Полина порешила: конь – как бронь! Не трожь подков!

А подковы, оказались — золотые. Гвозди в них…
Но, народу сказка ближе: здесь — пальто, а конь – жених.
Конь красавец: впору смокинг… И уздечка от «картье»
Чтоб в округе удивлялись: конь ест только оливье!

Все здесь складно… Хам наказан… Песни радостно поют
Но, Полина так решила: где подковы – там … уют!
Расковали ей героя и подковы, как броню,
Подарили с чистым словом, предложили, … как меню.

С благодарность в подарок, за рекламу… И в пассаж
Пригласили тетю Полю… Рядом – где-то Эрмитаж.
Чтобы было, что увидеть и покупки сделать впрок…
Нашу Полю полюбили… Хамам – выписан урок!

И теперь, у тети Поли — все подковы: пять кило!
В чистом золоте и в сейфе! А закройщик тот – мурло!
Всем досталось понемногу… Все довольны, в масле – кот…
А коню – пальто осталось… Хамства – нету… Так-то вот!

Полина (PS)

Поля в зеркало смотрелась, у коняки повертелась,
И решила, что сама подкует того коня!
Прилетела Поля в кузню, мол,» кузнец, чего сидишь?
Почему же исподлобья на меня вот так глядишь?»
Аль, не видишь, конь раскован, гады сняли все подковы,
Приступай, лечи коня, куй подковы…для меня!
А кузнец уж ум теряет: «Ничего не понимаю,
Есть подковы у меня. Но все только для коня!
Это как же понимать, и тебя, что ль подковать?»
Отвечает ему Поля:»Пошутил кузнец, ты что ли?
Подковать прошу коня, да, коня, а не меня!»
И вздохнул тогда кузнец тяжело:
«Это ж надо, как коню повезло!»
Подточил ему копыта, напоил коня с корыта,
Все подковы перебрал, обновил, да подковал!
Конь доволен, сыт, подкован. Хам проучен безголовый.

Лето, жара, компот

Предисловие:
Я раньше думал: «лейтенант» звучит: «Налейте нам!»
И, зная топографию, он топает по гравию.
Война — совсем не фейерверк,
а просто — трудная работа, когда,
черна от пота, вверх
скользит по пахоте пехота.… 19 января 1943 года командир миномётного взвода младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачёво Луганской области при наступлении от Сталинграда в район Харькова (Юго-Западный фронт, 6 армия, 350 СД 1178 СП). Захоронен в братской могиле в селе Павленково Новопсковского района Луганской области Украины. Имя поэта выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда

Лето, жара, компот

Какое-то жаркое лето врезало по Москве после жаркой и скорой весны.
Тополиных пух мело, скатывало в большие белые ковры вдоль дорог, в носу щипало от этого пуха, но всё же  лето было необычайно приятным, не душным, ветреным.
Ещё не так, как всегда, изнуряло пекло, было только начало. И на улицах автоматы торговали свежим квасом и газировкой.
А в обед мы выбегали с работы на Петровке, неслись в разные стороны, чтобы за обед успеть многое. Или сидели в какой-то кафешке  поблизости, или на скамейке, в скверике, с книжкой. Главное,- в тени, на воздухе.
Холодного или хоть какого-то дождя хотели все. Чтобы прибил и снёс все эти скатки тополиных ковров , чтобы промыл листву, которая слепила глаза своей яркостью и жирной зеленью.
Но его всё не было и не было. И всё чаще в обед, вылетая на улицу, мы задирали головы вверх,искали там серые тучи. Тщетно!
Оттуда на нас смотрело лишь высоченное пыльное небо, да раскалённое солнце, следующее за нами, бегущими по Москве.В один из таких дней я устроилась в стекляшке, рядом со стоящим Пушкиным, который тоже, казалось, изнывал от жары в своей накидке, уставший от голубей, греющихся на нём.
Быстро побросав на поднос что-то привычное, обеденно-скучное,  поискала глазами чистенький свободный столик,поближе к окну, присела.
Не глядя по сторонам, я сметала обед,чтобы осталось время посидеть в тени с книжкой, и потому просто кивнула, не поднимая головы, отвечая на вопрос:

-Здесь свободно? Можно, девушка?

Парень поставил свой обед, я мельком посмотрела,что он взял, вдруг котлеты появились, убедилась, что не появились, там всё то же самое. Зная, что неприлично разглядывать чужую еду, я принялась доедать свою.
Аппетита никакого не было. Жара. Потому я схватила компот, порадовалась, что он холодный, и выпила его почти залпом, да что там пить-то было: полстакана фруктов, полстакана компота.
И тут за стеклянным окном кафешки неожиданно моё внимание привлекли какие-то люди, которые стояли, что-то друг другу говорили, показывая на наш столик. Я удивилась, но продолжала поглядывать этих восторженных недотёп, допивая второй стакан компота.

-Тебе принести ещё компота? Хочешь?
Это сказал мне тот, на кого я так и не посмотрела, потому что за стеклом творилось нечто.
— Да, давай! Ты это видел?
— Видел, видел много раз.
Когда он вернулся с компотом, вот тут я, наконец, посмотрела на него.

Да, конечно, это был именно он. Парень, очень похожий на лейтенанта Плужникова из спектакля.
— Спасибо,- протянула я руку к компоту
-А знаешь, ты очень похож на одного парня, хотя, тебе, наверное говорили об этом.
Незнакомец расхохотался.
-Правда похож? А на кого?
-Да глупость, наверное, но ты просто вылитый лейтенант Плужников. Вылитый.
Сейчас спектакль идёт в Ленкоме «В списках не значился» по Б.Васильеву.
Ты ходил? Видел? Я там так впилась в спинку кресла, когда смотрела, что у меня пальцы затекли.

— Тебе понравилось?
— Да ты сам-то видел этот спектакль? Это же надо видеть! Я за билетами несколько дней и ночей бегала, отмечалась, пока удалось взять.
Он улыбнулся, я поняла, что ему почему-то было очень приятно то, о чём я болтала без умолку, и просто спросил:
-Ещё компота взять?
— Да ну тебя с компотом! Себе возьми, я же опять выпила весь твой компот!
Ты себе не представляешь,- тарахтела я,- какой это спектакль! Как играли актёры!
Все выходили со спектакля какие-то особенные, необыкновенные.
Он, наконец, доел свой обед и сказал:
-Надо взять ещё компота!
-Прости, я опять выпила весь твой компот!
-Да пей, пожалуйста, жалко что ли. Хочешь, ещё принесу?
— Неее, спасибо, я всё. А ты тут как?
-Да вот, заскочил перекусить.

Мы познакомились.
За окнами кафешки всё ещё что-то происходило.
Пока я собирала посуду и относила её, он допил свой компот.
И, схватив меня за руку у выхода,шепнул :
-Бежим отсюда, Полли!
Не знаю, почему, но я согласилась, и мы сразу же побежали.
Неслись мы так быстро, что сразу оставили далеко позади толпу у кафешки.
Спрятавшись в тень, мы пытались отдышаться.
— Ты что, спортсменка?
-Ты что, спортсмен?
Спросили мы друг друга хором и расхохотались.
-Хорошо бегаешь.
-Хорошо бегаешь.
И снова рассмеялись. Отдышавшись, мы одновременно посмотрели на свои часы, и снова расхохотались.
-Учишься, работаешь?
-Работаешь, учишься?
Опять хором, и снова, смеясь, мы кивнули друг другу.
-Учусь и работаю, как и все,- опять мы ответили друг другу хором.
-Ну, мне пора,- сказала я
— И мне пора,- сказал он
-Тебе куда? -спросили мы друг друга хором.
И снова расхохотались.
-Увидимся?
-Да конечно же, Москва — город маленький. Спасибо за компот, Саша.
-Спасибо за то, что так отлично бегаешь, Полли.
-Пока, Плужников!
-Пока, Полли!

Вернувшись с обеда, народ отдыхал от жары. Кто-то принёс мороженое, кто-то пирожки, кто-то хвастался новенькой юбкой из Пассажа,
рабочий день продолжался в своём обычном ритме. Я никому ничего не стала рассказывать, да и зачем? И, отвечая на вопрос, почему я такая красная и запыхавшаяся вернулась, я сказала:»Бежала за троллейбусом, но не догнала». Кто-то спросил, где я обедала, и я зачем-то, совсем неожиданно для себя, соврала, назвав совсем другую кафешку.

Судьба так распорядилась, что мы ещё несколько раз пересекались где-то в своих Московских цейтнотах.
Москва — город маленький.
Обычно мы замечали друг друга, обменивались несколькими словами, спрашивали, как дела.
Саша был очень дружелюбным, открытым и славным парнем.
Думаю, все, кто знал его даже так, случайно пересекаясь в цейтнотах, помнят и знают о том, каким он был,
этот парень, ни на кого не похожий, кроме лейтенанта Плужникова. Своей первой роли. Он не играл ничего в жизни.
Он таким и был. Простым, сердечным и вечно спешащим парнем. Он всё про себя понимал и знал. Совсем не таким,
как некоторые из «сегодняшних», родившихся с ним в один год.

Светлой памяти Александа Гавриловича Абдулова
посвящается эта миниатюра

Полина Стрёмная

Яндекс тестирует новую соцсеть

Яндекс тестирует новую соцсеть.

Подробности можно посмотреть здесь

https://yandex.ru/aura/promo/

Разные разности, безобразности

Потерянный мир — это  ситуация,когда  автор, выходя в реал, реагирует только на свой ник.

Издержки вирта — это когда автор, совершая покупку в магазине, переводит сумму в чеке в фабулоны, и вспоминает, что забыл дома кошелёк.

Скромность —  хроническое заболевание мнительных авторов, проводящих сутки на творческих сайтах

Сомнения — автор забыл записать всех своих клонов или забыл, где записал

Творческий поиск — регулярный поиск бумажки, где записаны пароли клонов

Тщеславие — это ежедневные стоны и жалобы на то, что получил удостоверение или грамоту

Зазвездить — для садомазо — это просто находка

Критиканство — ежедневная разминка для неуверенных в себе — писать авторам про глагольные формы

Охулайлуппить — здесь вариантов масса, версий множество, каждый может выбирать, что ему ближе

Расширенная оценка — тайное желание всех послать, кто не считает тебя гением

Оценка — «не понравилось» — мстя, удовольствие, тихие радости

Толерантный подход — это когда твою пенку для умывания используют вместо пены для бритья,
а ты в отместку огорчённо так сообщаешь : «Ой, а сырники-то сгорели все»…

Полина Стрёмная