Стою я, значит, на табуретке

Предисловие:
  Входная у нас постоянно ломается, — ну, знаете, — выдирают, гады, всё ейное нутро…
А тут, значит, снегопад, — ваще заклинило…Дует.
Девки, а что вы смеётесь, моя-то  с утра взвилась: «Чини да чини, дует!»
Ну, взял я табуретку,  инструмент и пошёл чинить входную. Поставил табуретку, сдувает, мороз.
Сбегал за совком, вычистил весь снег и закрыл дверь,- вроде полегше…Взялся за дрель.

Стою я, значит, на табуретке

А плитка скользкая, сами знаете, я табуретку-то поставил, залез и думаю:»Ну что я за идиот, никому не надо, а мне надо»…
Вот, стою я, значит, на табуретке, балансирую, табуретка ездит туда-сюда,  ругаю свою:»Дует ей, понимаешь»
С одной стороны, конечно, женщина, а с другой — щас кто войдёт, враз меня снесёт вместе с этой канителью…

Но тихо. Приладился уже, бегунок смотрю, развалина, чинить бесполезно. Просверлил его, гвоздь потолще вставил, намотал проволочку,
слез, поскользнулся, проверил. Плохо идёт. Делать нечего, доводить надо, решил ещё чуток подтянуть.
Скользко, дубак. Сложил инструмент на табуретку, влез, подмотал проволоки, замёрз, как собака,
вернусь сейчас, думаю, достану сало, с чёрным хлебушком, и сяду с четвертинкой, а что моя? «Глохни, всё законно»,-скажу.

Кладу плоскогубцы, нагнулся на табуретке,не в зубах же их держать, в зубах-то у меня проволока.
И вдруг за моей спиной -вопль:
— «Сволочь, наконец-то я тебя поймала, гад, я сейчас полицию вызову»…
Меня  с табуреткой и понесло, катится она подо мной, упаду, — трендец.
Старшая по дому, её ни с кем не спутаешь, воет, как сирена…
Откуда  ведьма нарисовалась, сквозь стены она, что ли, — не было же никого, всё тихо было…
Стал я ей объяснять, мол, ошибочка вышла, я не ломаю дверь, — чиню. А табуретка подо мной то так, то эдак, как в цирке…
А та вопит, в телефон тычит, вызывает все экстренные службы:
«Я, говорит, его отсюда не выпущу, покараулю, а вы приезжайте поскорее»
И главное, все мои инструменты, пока я дёргаюсь на этой проклятой табуретке, ухватила и держит в руках…

Не смейтесь, девки, я сразу забыл про сало и четвертинку, поймал, наконец, и себя и табуретку, спрыгнул, поскользнулся,
рухнул на Старшую, ухватился за неё, чтобы не упасть… А она как завопит:»Маньяк, насилуют, помогите!»
Девки, ну что вы смеётесь? Выдрал я у неё из рук свои инструменты, схватил табуретку, и пытаюсь выскользнуть
из её цепких ручищ…А она распалилась, прижимает меня к грудям и вопит всё громче: «Маньяк, помогите!»
Стыдно, девки, но не утерпел,точнее, не удержался, так её матюкнул, что стало мне сразу тепло и приятно…Крепкая бабища, куртку порвёт, а не выпустит, куда деваться…

Спасла меня дверь. Она распахнулась, да так быстро, что снесла Старшую в одну сторону, а меня — в другую.
Полька, с сумками,  покрывая меня с мороза чем-то длинным и очень близким, пыталась распахнуть входную
пошире, чтобы все её сумки пролезли. А входная, под  Полькиным весом, всё плотнее прижимала Старшую к стене…
С улицы -то её и не видно, перед Полькой — я один, с инструментами и табуреткой…
Я ей глазами — туда- сюда, знаки подаю, спасай, мол, соседушка… А Полька, не понимая, что с дверью, наваливается на неё сильнее,
хохочет и говорит:»Чего стоишь, не видишь, не войти! Ломай, к чёртовой матери, эту дверь, ты же с инструментом…

Старшая, прижатая за дверью Полькиным голосом, пискнуть не может, зажата… Да и опасается, Полька же не я, — одного с нею пола-сословия,
церемониться не будет, пошлёт за такой бугор, что Старшая двинет, не размышляя…
Ну я — табуретку на пол, инструменты на табуретку, да как навалюсь на дверь эту проклятущую вместе с Полькой-то, не выдержала моя намотка, гвоздь выскочил, и мы вдвоём распахнули дверь, зажав Старшую окончательно. И опять тишина…

-«Полли», говорю, -«Ты сумочки-то мне давай, а бери это всё, да пошли». Полька и рада, скользит на плитке, балансирует, и отдаёт мне сумки…
А сама просто лежит на двери и говорит:»Ой, хорошо, что я тебя встретила, занесло всё, сам видишь, какая погодка.»
Хватает она мою табуретку, инструмент, и двигает по лестнице, я- вперёд, протиснулся с сумками, добежал до лифта, тишина, Старшая молчит,
словно её и не было… Выходим из лифта,-тишина… Убили мы её что ли, дверью этой? Пришёл домой, разложил инструмент, сел на табуретку и рассказываю всё своей… А она мне:»Надо посмотреть, что там»,- и пошла…
Ну, я за четвертинку, сало, и вперёд, за женщин, которые готовы придти нам на помощь, опережая все экстренные службы, и за Польку, конечно…

Моя-то ментов и встретила. «Недоразумение,-говорит, «дом или подъезд, видимо, перепутали»,- поговорила с ними, она у меня очень рассудительная женщина…Если что, сразу рассудком кроет, без аргумента какого…
Пол-дня потом трещала: «Какие симпатичные парни-то приехали, не тебе чета, сморчок»…
Сели мы с нею, достала она беленькую,обтёрла, налила щей тарелку, огурчики открыла, сало порезала, помидорчики с зеленью покрошила, прижалась ко мне, и так душевно с ней посидели,
что я постепенно стал погружаться в сон после всего принятого, и забывать про все свои табуретки, пока она мне над ухом пела:»Досталось тебе, миленький»…

Полина Стрёмная

 

Реклама