Колян и Стафка

 

Их анкеты- на Лубянке. На просвет. Там- на каждого, кто в курсе, свой секрет. У майора, что с Таганки, — горб вины. Вдовы, семьи по утрянке, пацаны…У майора, что с Таганки, в сейфе — чёрный пистолет. И коньяк, что для поминок, — весь секрет…А с Лубянки тот майор, что с Таганки, егерям давал пакеты, посылая их к штабным, ниже рангом. Тем, танцующим свой твист(так, болтанка). И звалась порода эта — особист. А у сейфа особиста — уже был другой секрет. Там лежал пузырь от водки,  горсть каких-то там конфет, да журнал «плей-бой»,- молодке. Тот же чёрный пистолет, да заблёванный валет.  Было это со страною, всё не рассказать. Если вспомнит кто порою, враз  вдруг помянет не «плей-боя»,-  чью-то мать. И добавит:»Вот, зараза. Чем вот так…уж лучше б сразу!» Если было со страной, значит, было и со мной. Вот об этом мне пора рассказать.

Стафка жила на первом, в отдельной квартире с сыном Витькой. Работала на почте. Молодая, лёгкая певунья и хохотушка, Стафка была знакома с каждым. Она охотно ходила на танцы, на семейные праздники, куда её звали. Не отказывалась. Стафку любили. Сплетни у неё были обычно не злые, а какие-то особенные, добрые. Она была в курсе всего, что творилось в гарнизоне. И все это понимали, — почтальонша. Витька рос хулиганом, задирой, но Стафку это не тревожило. Она просто кивала на жалобы соседей, и говорила всем одно и тоже: «Не волнуйтесь, всё поправим, за всё заплатим» И соседям сразу становилось неловко, они знали, что у Стафки — крохотная зарплата и Витька. И они кивали, говорили «Не надо» и просто уходили. Говорили, что Стафка была замужем, вот только где отец Витьки, кто он, не знал никто. Сама она рассказывала о нём немного. Говорила, что поженились они рано по большой любви. Сейчас он на задании. Она его ждёт. Кто-то верил, кивая, кто-то улыбался, -просто уже привыкли, что у почтальонши и Витьки нет никого и ничего, кроме  белых занавесок на окнах и отдельной квартирки на первом. Но накануне в квартире Стафки дверь была нараспашку, солдаты делали там ремонт,  вынося оттуда мебель прямо на улицу. Почему была такая спешка, никто не знал. Стафка улыбалась и отвечала:»Приказ».  Когда всё было закончено, мебель внесли обратно. А из мебели у Стафки и Витьки был платяной шкаф да кухонный стол, на котором Витька делал уроки, да пара железных солдатских кроватей. С вечера она зашла к нам,  попросила баб нагреть на печке вёдра воды,ничего не объясняя. Просьба была обычной.  В доме не было горячей воды, да и вёдра были не у всех, поэтому, когда бабы стирали, воду грели все, у кого были вёдра. Утром, оставив вёдра  на тех, кто был дома, все убежали на работу.  Днём Витька, вернувшись из школы, пришёл за вёдрами и унёс их домой, матери. Чуть позже к подъезду примчался штабной газик, крытый брезентом, и никто не заметил, кто из него вышел. Не до того было. Гарнизон жил своей привычной жизнью. А вечером прибежала Стафка, как совсем стемнело, и тихо сказала:»Давайте все- к нам. Колян вернулся. Вот радость-то.Живой» Соседи оторопели, похватали из холодильников всё, что было, детям наказали спать, оставив их на стариков,да и пошли к Стафке в гости. Кто-то уже хлопотал на кухне, кто-то бегал по подъезду, собирая стулья, табуретки, кто-то курил на лестнице, во дворе. На окне, за занавеской, стояли банки с цветами, — каждый захватил с собой всё, что смог. К ночи всё было готово, столы накрыты, и тогда со стула поднялся такой же маленький, как Стафка, человечек, он оглядел столы, поинтересовался, у всех ли налито, и тихо- тихо сказал: «Первый тост за тех, кто не с нами. Не чокаясь. Второй- за мою Надежду и сына, дождались. И третий — за всех вас, соседи, спасибо, что помогли. Многие услышали имя Стафки впервые, а те, кто знал, да забыл, выпивали и объясняли другим, что Стафка и не Стафка вовсе, а Надя. А Стафкой её прозвали давно, за обычную фразу, которую она говорила, рассказывая о себе: «Ставка у меня крохотная. Просила полторы, обещают, обещают, да всё никак» Так и прилипла к ней вместо имени Стафка…Захмелевших уводили жены, самого первого подхватила жена особиста и с уговорами увела.  Скоро за столом в квартире Стафки остались стулья. Впереди была работа.  «Витька где?» — спросил жену Колян. «Уснул» — ответила Стафка,прижимаясь к мужу.   «И нам пора. Ты ложись, я сам тут всё уберу. У меня отпуск, а тебе на работу. Сейчас покурю на улице, да и займусь». «Что ты, куда ты? — всполошилась Стафка,-«На кухне кури».   Она упала на кровать, поверх в одеяла,и тихо всхлипывая в подушку, сама того не заметив, уснула.

Колян быстро поправил всё, что было можно поправить в жизни Витьки и Стафки. Отлежав в госпитале после командировки положенное время, он не стал противится тому, чтобы его комиссовали. После покупки мотоцикла «Урал» с коляской, он купил всё в дом. Первый телевизор в гарнизоне сразу же открыл двери для всей детворы  и взрослых в квартиру Стафки. Потрясённый телевизором особист немедленно перевёл мужа зав.почтой в другой гарнизон, и Стафку назначили зав.почтой. Она больше не ходила с тяжёлой сумкой по квартирам. Витьку пересадили с последней парты на первую, отличника из него так и не вышло, но кошек на руке он вешать перестал, как только Колян принёс в дом котёнка. Сам Колян, напоив всех коньяком, после демобилизации ушёл в лесники. И лес стал для каждого в гарнизоне любимым и безопасным местом, от самых маленьких, до самых древних. Он сам рубил просеки, ставил скамейки, он сам, всё делал сам. Как его хватало на всё и всех, никого не удивляло уже. Люди включались сразу в любую его идею и помогали. Все знали, ёлка на Новый год будет у каждого, везде.

Это было другое время. То время, когда ключ лежал под ковриком. Это было даже не время. Просто жизнь. После той войны, через которую уже прошла каждая семья, постигнув и осознав всю горечь утрат. Вычерпав себя до дна от горя и свалившейся боли. И все понимали, знали: Есть войны, которые заканчиваются победой. Но войн на земле всё больше, больше. Колян, когда очень уставал, садился к телевизору, обнимал Стафку и думал:»Вот я, прошёл теперь и корейскую. Вернулся и жив. Разве я, пока не сделаю всё за тех ребят, что не вернулись, могу умереть?..» Он бы, наверное, ещё много вопросов себе задал, и не знал, что ему с ними делать, но стопка коньяка медленно делала своё дело, погружая его в глубокий, тяжёлый отдых. Возвращая каждый раз туда, в Корею, в самое пекло до тех пор, пока не наступало утро…

 

Полина Стрёмная