Умный дом с глупыми жильцами

Что делает человек, возвращаясь домой? Ну, как, что,- скажете вы мне. Да всё,что угодно. Я тоже так раньше думала.

Наша старшая по дому решила, что наш дом глупый. То есть, абсолютно всё глупое, включая жильцов. Приняв решение моментально и не предупредив ни одного глупого,как водится, она сотворила чудо.Пришли спецы, залезли на лесенки и моментально из глупого и наивного дома соорудили умный дом.  Видимо, знали точно, здесь все глупые живут, им это срочно нужно, чтобы стать умнее…И началось счастье всеобщее в умном доме. Итак, что делает человек, выходя из своей квартиры? Достаёт ключи, чтобы её закрыть, -скажете вы мне. Если так, значит, вам повезло, вы тоже — глупые. У нас, человек начинает махать руками, прыгать, чтобы загорелся свет. И прыгает и машет, пока он не загорится. У меня есть всего доля секунды на то, чтобы вставить ключ. Поворачиваю я его уже в кромешной темноте. Преодолеть тамбур придётся на ощупь. Прыгать уже не хочется, махать руками тоже.  В тамбуре и за его дверью темень непролазная. И я снова машу руками, подпрыгиваю, чтобы запереть дверь. Ура! Свет зажёгся, бегом по лестнице, держась за перила! Но вот и всё, кажется. Я вышла из умного дома. И снова стала глупой. Потому и ура. На улице-то светло!

За месяц жильцы перестали материться глухо и перешли на крутой, матёрый мат, громкий и беспощадный и узнаваемый лишь по тембру.  Теперь никому не приходит в голову пить в одиночку  водку с пивом на лестнице. Пьют только сообща.   Стали подтянутыми, сосредоточенными и гораздо более внимательными друг к другу, потому что если ты один, -то ты обречён уснуть «до» и не найти «после», проснувшись.

Теперь многие уже не рискуют в одиночку спускаться по лестнице, а стараются сбиваться в стаи. Умнеют. Теперь вор, с которым ты столкнулся в подъезде, уже не скажет тебе:»Гони кошелёк» Рискует больше, чем ты. Да и ответ уже у каждого глупого готов:»Бери, если найдёшь, конечно». Не было случая, чтобы нашёл. Маньяки и те стали обходить наш дом стороной. Побывали, прочувствовали, озадачились, видимо, больше. Призадумались. Ушли в соцсети. Там спокойнее.

Теперь каждый, буквально от древнейшей старушки без фонарика до малышки, спешащей в школу с фонариком уже усёк, что спорт — часть  его жизни, потому что без разминки по утрам и вечерам  выбора нет, -старики молодеют на глазах, хватаясь за сердце и спину, молодняк занялся волонтёрством. Теперь все ловят улетевших попугаев вместе. Потому что никто не хочет  столкнуться с попугаем в темноте, все стали любить животных, потому что все только тем и заняты, чтобы не наступить во что-то в темноте, лежащее, сидящее, размышляющее…Умнеют.

Я вхожу в этот умный дом и выхожу из него ежедневно, глупая, старая. У меня нет ни секунды, чтобы возвращаясь, нашарить замочную скважину, вставив ключ, бросив сумки, потом быстро в темноте собрать всё, что из них выпало и повернув, наконец, ключ, сразу понять, что это не тот ключ. И я знаю, что сосед Серёга, наступая на рассыпанные по тамбуру киви и мандарины, вспомнит, наконец, что скоро Новый год. Пора покупать подарки детишкам и жене, и, найдёт мой звонок, пошарив в темноте по стенам. И позвонит. Я открою, а он мне скажет:»Полька, привет! Как же хорошо, что ты дома, я тут уже полчаса ползаю, уронил ключ, спасибо, что открыла.»

Полина Стрёмная

 

 

 

Реклама

Один плавленый сырок

Маканин проснулся от голода. Возможно, конечно, что это соседский кот вопил через стенку, но эта версия спустя пару минут досыпания была отвергнута. Судя по всему вопил не кот, а голодная утроба Маканина, напоминающая ему о том, что так жить нельзя.

Обнаружив тюбик пасты, свёрнутый в рулон в ванной, он, как честный человек, попытался придать тюбику другую форму, чтобы что-то из него выдавить. Но тюбик треснул и перестал общаться.

-Ну, хоть воду пока не перекрыли, -сказал себе он и , начистив зубы мокрой щёткой, отправился на кухню.  На холодильник он даже не взглянул, потому что знал: «бесполезно, этот предатель пуст». Чайник вскипел, Маканин кинул в чашку пакетик чаю, и глядя, как ржавая вода из чайника заставляет пакетик набухать, изрёк:»Ну, давай, давай, старина, мы же с тобой почти ровесники, заваривайся уже что ли» Ровесник Маканина деликатно промолчал, видимо, не желая спорить, потому что считал себя гораздо моложе.

Пожертвовав пальцем, Маканин сунул его в кипяток,  надавил на пакетик чая, потом достал его, туго закрутив ниткой пакетик, попытался его отжать, но нитка порвалась, и Маканин, вздохнув, сообщил пакетику очевидное:»Ну ты и предатель, ниток у меня нет, пришить не получится, отправляйся в ведро.» И ровесник молча отправился туда, куда его послали.

Ворох старых газет на столе зашевелился и  из под него показался крошечный мышонок, который, видимо, там уснул. Посмотрев на Маканина хитрыми глазками добытчика, мышонок быстро нырнул под газеты и к удивлению Маканина стал там чем-то заниматься, уже не обращая никакого внимания на Маканина. Маканин оторопел:»Как, даже не поговорил?» и, махнув рукой, смёл все газеты на пол вместе с содержимым. Мышонок,не ожидавший такой прыти от только что проснувшегося Маканина, быстро кинулся куда-то прочь, оставив на полу свою надежду на завтрак. Надеждой была упаковка плавленого сыра «Дружба», о которой Маканин давно забыл. Целая, за 25 руб.99 копеек от роду. Маканин, не оставляя мышонку ни шанса, нагнулся за сыром, и поняв, что спасён, отправился натягивать штаны.

Через минуту он уже звонил в дверь Маришки, его соседки. Маринка не открывала долго, но Маканин не привык останавливаться перед трудностями, и, как только дверь распахнулась, приступил к танцу шмеля. Голодного шмеля, позволю себе уточнить, уважаемый читатель. «Соседушка, дорогая, вот, решил приготовить вкуснейшую картошку,но понял, что без тебя мне не обойтись никак». Маринка, пряча грудь  и голые ноги под едва запахнутым халатиком, ответила сразу:»Только не сейчас!»

-Да что ты, что ты, дорогая, мне бы ток несколько картошек, одну морковку и луковичку мало-мальскую…

-Аааа,- протянула Маринка, это запросто. Жди.

Через несколько минут она вынесла Маканину корзинку со всем, о чём он попросил, и там было всего гораздо больше, чем Маканин надеялся. Обалдев от такой неслыханной щедрости, Маканин, притянув Маринку за халат к себе, шепнул ей, глядя в глаза:»К обеду, ага?» Маринка зарделась, кивнула и, захлопнув дверь, громко сообщила кому-то:»Милый, это соседка, старушка божий одуванчик, одолжила до пенсии тыщонку, ты же знаешь, я не могу отказать » Маканин припал к двери, чтобы осознать всю недоступную прелесть Маринки и услышал: «Дорогая, ты — самая добрая душа, не волнуйся, солнышко, я компенсирую твои расходы сейчас же». Маканин сорвался от двери, понимая, что счастье есть. И оно будет есть. И тут его нос уловил запах, от которого можно было умереть сразу.

Петровна пекла. Пирожки Петровны — это аромат по  всему подъезду, это слюна всех соседей, которые входили в дом, пирожки Петровны — это не то, что продавалось в булочных, это особенная стать, призыв к немедленному действию… И Маканин рванул на третий этаж.

Позвонив в дверь Петровны, он застал её, раскрасневшуюся, ароматную, уставшую.»Петровна, утро только началось, а ты уже хлопочешь. Скажи-ка мне, а что у тебя с розеткой в коридоре?» Петровна вздохнула, и пошла за отвёрткой. Маканин прыжком достиг заветной розетки, ногтём вынул её из стены и принялся разглядывать. Петровна подоспела с отвёрткой, вскрикнув:»Миленький, ты уж тут сам, я не успеваю, пироги же могут подгореть!»

Маканин немедленно включил центроспас и обняв Петровну за плечи, сказал:»Что ты, что ты, беги к своим пирожкам! Я справлюсь здесь сам!» Петровна охнула и рванула к плите. А Маканин принялся курочить отвёрткой стену, чтобы закрепить выпадающую розетку. Минут через 20 он справился и крикнул Петровне:»Петровна, иди, принимай работу!» Петровна, отирая полотенцем лоб, взглянула на свою розетку и от восторга раскраснелась ещё больше, чем от плиты. «Милок, да я ж пироги только посадила, мне и угостить тебя нечем». -«Петровна, я ж по доброте душевной, не надо. Приходи сама, к обеду, я приготовлю такое блюдо, закачаешься» Петровна просияла, кивнула: «Буду непременно!» И Маканин отчалил.

К обеду у Маканина уже были на столе соленья от Иринки, селёдочка от Михея, пироги от Петровны и пирожные от Маришки к чаю. Иваныч пришёл с домашней наливкой, а Олечка с красивой коробкой чая.

Маканин торжественно водрузил на стол огромный казан со своим блюдом, которое за воспоминание о своей юности, любили все. Оно, это блюдо, хранило в себе добрую память об их молодости, студенческих общагах, переездах, неустройстве и всём-всём пережитом, что было на душе и в памяти у каждого… И каждый знал, что у Маканина оно получается лучше всех. Вот рецепт этого блюда, которое и вы, уважаемый читатель, скорее всего, отлично помните:

Картошку мы слегка обжариваем, добавляем к ней те специи, что у вас есть(а у нас был лавровый лист),  отдельно трём на тёрку морковь, обжариваем её с луком и добавляем в сковородку тёртый плавленый сырок, а когда  сырок расплавится и станет тягучим, забрасываем это в казанок с картошечкой, доливаем немножко воды и тушим, совсем недолго. Потому что всем очень хочется есть. Очень. И ещё — потому что только так удаётся вспомнить всё, что было со всеми нами. Рассказать друзьям и закончить этот день…

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

 

 

 

Доченька

Мы сидели с ней рядом, ждали, сами не зная, чего в одной очереди. Тоненькая, хрупкая, одетая с иголочки, ухоженная, она казалась здесь чем-то чужим, инородным, абсолютно не вписывающимся в сюжет.

-Вот же, сволочи, прикрепили нас сюда, раньше-то близко было и удобно, а сейчас приходится ездить, — начала она разговор.

Издалека приехали? — зачем-то поинтересовалась я. Да, — ответила она и назвала военный городок в пятнадцати минутах езды.

Я удивилась, и чёрт меня дёрнул ляпнуть:»Так это же рядом»

Да не мне это надо, — словно оправдываясь за своё присутствие здесь, начала она. Я привезла маму из Киева. Муж-то у меня офицер, полковник.  Еле уговорила её квартиру продать и к нам переехать. Не хотела, упиралась. Характер у неё мерзкий, понимаешь… Хорошо продала, денег я много выручила, но, сама понимаешь, то да сё, мебель, техника, всё нужно…

Ох, и набегалась я с ней, — ты себе даже представить не можешь. Ни гражданства, ни пенсии. Корми её бесплатно. Сначала мы её поселили в зале, но она мешает, знаешь, так неудобно. К нам же люди приходят, нужные люди, а тут она, понимаешь.Сядет за общий стол и начинает рассказывать, как она там жила, в Киеве. Кому это надо-то, слушать её.

Детей у нас нет. Не было никогда. Берегла я себя, ну, ты ж понимаешь, ума хватило не рожать.  У меня же муж из многодетной , все нервы истрепал, идиотина, мол, роди да роди…Насмотрелась я на этих дур, что рожали. Фигура не та, комфорта никакого, бегай, с коляской этой по магазинам, поликлиникам… Ну уж нет, — сразу решила. Не будет этого. Я у матери одна дочка, привыкла к комфорту,  да и не для того я замуж шла за офицера, чтобы носы сопливые утирать. Мать, конечно, всё время писала, спрашивала, всё внуков ждала. Но зачем мне? Растолстею, постарею, мужик плюнет и найдёт себе помоложе, а я же генеральшей собираюсь стать…Что я, дура что ли? А тут видишь, как повернулось, теперь она сама, как дитё, никакой жизни не стало, никакой, только и бегаю по кабинетам, чтобы её проблемы решить. А в кабинетах, сама понимаешь, то им справки нужны, то ещё что-то, одни сволочи, куда ни плюнь.

Она поправила свою роскошную, шуршащую юбку, тяжело вздохнула и продолжала. Мы с мужем всегда жили для себя, не привыкли к тому, чтобы нас обременяли, я взяла её, потому что мужу подсказали, что так быстрее нам квартиру  дадут.

А что сейчас у вас? — Да трёшка, негде повернуться. А теперь я ей инвалидность оформила, дадут очень большие метры, с учётом её инвалидности и нашего звания. Одно плохо, представляешь, эту старую дуру всё время куда-то носило: То за грибами в лес, то по ягоды, для зятя любимого старалась. Ну и навернулась с сумками как-то, когда из магазина шла, да так неудачно, что сломала себе шейку бедра. Лежит теперь, представляешь? Мы её в больницу хотели сдать. Не вышло. Написали, сволочи, что больной не требуется лечение в стационаре. Да ещё облаяли. Нет, ты только подумай. Десять минут осматривали, сказали, что ей операция нужна, но у них не делают и выпроводили домой. Я им и деньги предлагала, чтобы они её у себя держали, так обругали, суки, и выставили вон. Здоровая она, говорят. Ну и медицина!

Ну, привезли мы её обратно, и сразу из залы перетащили в тёмную комнату.

-А что за комната такая? Окон нет что ли?

-Да у нас же квартира так устроена, что кроме жилых комнат, есть подсобка, небольшая, правда, 8 метров. Она пустая у нас была, хлама-то у меня нет, мы как сюда нас перевели, всё там распродали, а тут всё с нуля, всё новое взяли. Пришлось ей раскладушку купить. Лежит теперь там, чтобы не мешала, я её на ключ закрываю. Но, представляешь, эта маразматичка орёт. Только к нам гости, ей постоянно что-то надо, то поесть, то в туалет, совсем ум потеряла. Будто потерпеть не может.

Я слушала молча, а офицерская жена, доченька, поняв, что мне никуда не деться с этого чёртова кресла, продолжала.

Знаешь, она всё время падает с раскладушки. Приходится её назад класть.  Да нее, сама-то я к этому не готова, ты же понимаешь. Муж с работы приходит, тащит её в туалет, убирает говно её в комнате, устаёт очень…Ходить она хочет. Обслуживать себя, понимаешь. А куда ей ходить, орёт ведь от боли. Мы с мужем уже поняли, это -маразм. Ну, сама посуди, нормальная была бы, разве бы так себя вела? Куда ходить, когда она падает, и постоянно что-то себе ломает, а потом орёт, больно ей,видишь ли…

Как думаешь, удастся её пристроить в дом престарелых? Я все бумаги собрала… Нам и с ордером на новую квартиру обещали поторопиться, как получим, надо что-то с неё решать, не тащить же её туда, сама понимаешь.

Она раскраснелась от рассказа, и видно было, что в её аккуратной головке есть ещё очень многое, что она уже решила для себя, и ей есть, что мне рассказать. Но тут на табло загорелся номер её очереди, она вспорхнула с кресла и, ни слова ни говоря, рванула в очередную заветную дверь, за которой, как я поняла, её ждали очередные сволочи и суки.

Очень быстро она выпорхнула из кабинета, присела рядом и спросила:»А что за духи у тебя?» Знаешь, так неудачно прошлась, не люди, а маразм сплошной, даже не выслушали. Я тут подумала, может, ты согласишься за ней ходить? Мы бы платили. Это ненадолго, она ж либо помрёт, либо мы её в дом престарелых воткнём, сама понимаешь.

Я сказала, что за духи. Она посмотрела на меня недоверчиво и сказала: «Да ладно… Тогда ты нам не по карману…Я ж о таких только мечтаю, да мой придурок упёрся, мол, скоро переезд, повремени с духами»… И она обожгла меня взглядом такой зависти, что мне стало её почти жалко…

Меня выручило табло. Там загорелся, наконец, мой номер.

«Строит тут из себя цацу, подумаешь!» — это было последнее, что я услышала себе вослед .

 

 

 

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

 

 

Честный мальчик

Вовочка рос почти круглым, таким родился. Когда малышня паслась во дворе, и надо было срочно вынуть из сугробов сразу нескольких ребят, мамы, не разбирая, где чей, обычно бросались им на помощь и вытаскивали все увязшие сокровища из под снега.

Вовку не вытаскивал никто, кроме мамы. Не потому, что он обходил сугробы или не застревал в них, теряя валенки, его просто невозможно было оттуда поднять и выдернуть без серьёзной подготовки, — таким он был тяжёлым. Мамаши дергались, конечно, к нему, но сами валились в сугроб, не понимая, как такое возможно. Вовочка торчал из сугроба, не поддаваясь.

В детском саду, куда он ходил, его обожали все. И дети всех групп, и нянечки, и воспитатели,

и даже сама заведующая детсадом. Да и как было не обожать! Вовочка в свои три года мог

починить любую сломанную игрушку, любой стульчик и даже кровать. Когда он видел что-то сломанное, он садился, недолго разглядывал объект, и почти сразу приступал к починке.

За это он получил в детском саду кличку»Наш профессор». Кухня приносила ему до обеда горячие пирожки, повар обычно садилась и смотрела, как Вовочка брал своими пальчиками горячий, жёлто-коричневый пирожок, поворачивал его несколько раз, разглядывая и вдыхая аромат, и только потом кусал, закрывая глаза, и выражая всем телом такую невиданную благодарность и восторг, что повар каждый раз приходила в восторг от самой себя, потому что мгновенно понимала, что пирожки  удались, и ничего вкуснее на свете не бывает, чем её готовка.

А Вовочка, продолжая свой молчаливо-жующий восторг, немедленно получал ещё один, потом ещё один пирожок, и в тот момент они оба были на верху блаженства… Повар от самой себя и Вовочка от пирожка, свежего, горячего, неслыханно вкусного.

 

В школе, куда пошёл Вовочка, он сразу же заслужил кличку «Академик». Учительница начальных классов делилась со своими коллегами своими восторгам по поводу мальчика, смотревшего на неё огромными глазами, почти не моргая… Она думала, что он очень умный,

очень смышлёный ребёнок. Потому что когда она его спрашивала, Вовочка словно предвидел её вопросы и, срываясь с места, тихо и вкрадчиво, абсолютно непохоже на то, как обычно отвечали детки, начинал свой рассказ. И рассказывал он так, что класс затихал, вслушиваясь в его голос. Потому что голос у Вовочки был такой, что мог заворожить любого,

даже если он порол сущую бессмыслицу или чушь. Взрослые говорили, что у него дар убеждения. Это все видели, чувствовали и не спорили…

И тут произошло событие, которое вдруг опрокинуло благополучный мир Вовочки, потому что мать, которая отсутствовала несколько дней, вернулась с большим и пищащим свёртком в руках, развернула его, этот свёрток, и Вовочка увидел то, чего никогда не чинил и не ел.

Своего младшего брата. Сначала его это испугало, потому что брат был очень, на взгляд Вовочки, маленьким, совсем не таким, как он сам. Вовочка смотрел не его тонкие, крошечные пальчики, потом на свои пухлые пальцы, и поверить не мог, что люди такими бывают…

А мать металась от одного к другому, успевая или не успевая переделать всё необходимое для их жизни, словно не замечая того, как изменилась жизнь Вовочки. Рано утром, точнее, ночью, когда дети уже спали, она одевалась и неслась к палатке, чтобы оставить там пару бидонов для молока.

Военный городок, куда они переехали, жил без молока в магазинах. Но рядом, через станцию, был колхоз-миллионер. И оттуда ежедневно на лошади после дойки привозили бидоны с молоком, за которыми выстраивалась огромная очередь. Молоко быстро кончалось, его не хватало на всех, и угадать было почти невозможно, удастся ли его купить, хватит ли того, что привезли, на всех. И те, кому оно было нужнее, вставали ночью, несли свои бидоны к палатке и оставляли их там, зная, что первыми нальют эти бидоны, так было заведено, а потом уже молоко будут разливать очереди, а значит, им повезёт.

Мать, измотанная недосыпом, уставшая, носилась между детьми и своими ежедневными заботами. А Вовочка вдруг это понял, почувствовал, и решил, что он взрослый, и обязан ей помочь. И немедленно стал думать, как это сделать. Сначала он озадачил её вопросом:

«Мам, а когда Витька заговорит, он на каком языке будет говорить? На немецком или итальянском?»

-На нашем, сынок, ну что ты? Он на нашем-то пока ещё не умеет говорить, сам же видишь, только гулит..

-Значит, от него никакой пользы, да, мам? — продолжал Вовочка.

-О какой пользе речь, Вовочка, он же маленький.

-Я думал, — отвечал Вовочка, что когда он заговорит на итальянском или немецком, я смогу от него выучить эти два языка… А так..

-Вовочка, ты же можешь выучить английский, я же его знаю.

-Нет мам, дело не в этом. Дело в том, что он же тебе никак не помогает,- гнул свою линию Вовочка.

-Да как же он мне может помогать, он же ещё такой крошечный?

-Вот и я о том же, — сказал Вовочка.

На другой день, вернувшись из школы, пообедав и растянувшись на диване с книгой, Вовочка

вдруг что-то вспомнил, подошёл к матери и протянул ей рубль.

-Вовочка, откуда деньги? — спросила мать

-Нашёл, мам. И рассказал матери историю, где и как он нашёл этот рубль.

Через пару дней он нашёл мелочь. Потом трояк, потом пятёрку, следом червонец. К концу недели Вовочка уже нашёл чертвертной, потом снова какую-то мелочь…

Каждый раз мать терпеливо выслушивала его рассказ и не могла понять, как же так везло её парню с деньгами. Но раз от раза не могла не поверить в его рассказ. Вовочка был так искренен и так убедителен, что мать верила. Верила, но уже начала сомневаться, и потому каждый раз внимательно его слушала, стараясь ничего не упустить в его рассказе.

Однажды, взяв коляску с младшим, она сказала Вовочке: «Сынок, мне сегодня надо много купить в магазине, если уроки сделал, пойдём со мной, поможешь с коляской»

Вовочка мгновенно оделся, помог матери и скоро они были уже у магазина. И тут Вовочка нагнулся, поднял что-то из снега, отряхнул и протянул матери червонец.

-Мам, смотри, кто-то потерял, возьми, пригодится. Ты иди, а я коляску буду караулить.

И мать отправилась за покупками. В хлебном отделе на кассе она вдруг услышала:»Вы знаете, я давно хотела вас поблагодарить, ваш мальчик часто ходит за хлебом, он у вас такой хороший» Она удивилась и сказала:»Спасибо, так многие же дети ходят за хлебом, что же тут такого?». «Многие ходят, но ваш-то особенный, он честный» Она удивилась ещё больше и спросила:»А в чём дело-то?» «Да вы знаете, у нас тут кто-то кошельки ворует, люди подходят к кассе, а кошелька уже нет. И милиция была, и мы следили, а поймать никак и никто не может.

А ваш мальчик если кто уронил кошелёк, всегда его принесёт на кассу и отдаст. Так и говорит:»Тётя, я кошелёк нашёл, возьмите, вдруг, кто-то за ним придёт. Просто не мальчик, а золото. Другой бы себе взял, на конфеты, мороженое, а этот отдаёт всё нам».

«И как же, приходят к вам люди, потерявшие кошелёк?»

-«Конечно, мы же кладём найденный кошелёк на кассу, человек приходит, видит свой кошелёк и забирает, да если бы не ваш мальчик, у нас бы столько проблем было, а так — все довольны! Спасибо вам, доброго парня вы воспитали»…

Странно, но в каждом отделе магазина, её благодарили и благодарили. Старались предложить товар получше. С полными сумками она вышла из магазина, Вовочка с коляской её встретил.

Дома, едва войдя, она скинула валенки, сняла шаль, и не разбирая сумок, взглянула на Вовочку.

-Что, мам? Забыла что-то? Может, я сбегаю? — спросил Вовочка.

-Да нет, ничего не забыла, иди чайник ставь, ужинать будем.

За столом она смотрела на уплетающего Вовочку и чувствовала, что надо дать поесть ребёнку, а уж потом…

А потом она просто и тихо его спросила: «Поел, сынок, наелся?»

-Да, мам, так наелся, еле дышу, -ответил Вовочка.

  • А теперь неси-ка ремень.

И она, охаживая его ремешком, приговаривала, захлёбываясь слезами, обидой и нахлынувшей злостью: «Вот тебе, сынок, за твои деньги! Вором ты у меня не будешь. Или будешь, — сам решай»

Вовочка молчал, уворачиваясь от ремня, и только, когда мать выдохлась, села и зарыдала,

подошёл к ней, обнял и сказал своим тёплым, обволакивающим голосом:»Вором не буду, мам».

После окончания школы «Академик» сразу же купил машину, старенькую, которая ломалась у него постоянно, а он её разбирал и чинил. Потом сразу же пошёл работать в автосервис.

А чуть позже, спустя год открыл своё дело. Больше он не помогал своей матери никогда и, купив квартиру, жил отдельно. Она так и не узнала, выучил ли он итальянский и немецкий,

потому что он просто забыл о ней навсегда…

 

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

 

Сайт знакомств (окончание)

После ухода Нинон я вдруг поняла, что вляпалась по самое не балуй, устала жутко, и абсолютно не понимаю,

что же теперь делать. Нет, я поняла одно. Вадик- тот ещё фрукт, по всей видимости, и разруливать ситуацию с ним теперь придётся мне. Потому что «назвался груздем, полезай в кузов»!

Полезла я, конечно же, не в кузов, а в поисковик. Поиск моментально принёс результаты, и я отправилась на исследование  сайтов знакомств. Фото Вадика у меня было, с этим проблем не возникло, если человек столько времени проводит в компьютере, найти его фото совсем несложно.

А вот дальше-то что? Я решила, что утро вечера мудрёнее, а выспавшаяся голова дурным помыслам не помеха и заснула, не представляя, что меня ждёт там, в глубинах этих сайтов.

Выходные были впереди, пришлось забросить все свои дела и планы и пуститься на скользкую дорогу флирта. И я пустилась. Нет, не подумайте, что я — ханжа, или же, наоборот, что я знакома с этими структурами. Ни то и не другое. Через пару часиков изучения анкет и попыток зарегистрироваться в каком-то сегменте, стало ясно, что не все сайты знакомств для меня приемлемы. Вы скажете, что же сложного? Стыдно сказать, но оказалось, что многих ответов на вопросы их анкет у меня просто нет. Итак, я в пролёте. Осталось всего несколько сайтов, которые мне предстояло обойти.

Конечно же, вы спросите меня, пытливый мой читатель: «Ну и что же, Полли? Как там мальчики?»

А я Вам отвечу, мальчики тамошние меня не вдохновили, видимо, потому, что я искала девочек. Точнее, бывших девочек. А ещё точнее, потенциальную жену для Вадика. И вот, наконец, сайт выбран.

Регистрируюсь. Как Вадик. Одолеваю анкету. С трудом, но одолела. Не представляю, как мужчины это делают.

Там для половины вопросов требуется сантиметр…Задачка…Пёрла наугад, без сантиметра.

Остаётся немного. Сообщить на своей главной, кто я, что я и с чем они меня сожрут немедля, а я теперь он. Вадичек. Сын мамы, которая страстно желает его женить.

И тут мне потребовался кузов. Тот самый, для груздя. Начитавшись к тому времени мужских резюме, и поняв, что я бы, Как Полька, никому не дала ни малейшего шанса, я засела за резюме Вадика, установив его фото.

Вот, что я написала на нашей с Вадиком страничке:

«Женюсь срочно!  Безработный, ленивый импотент с массой вредных привычек ищет домомучительницу,

желающую его уматерить на своей жилплощади, как можно быстрее». Адрес почты.

Не смейтесь, с дуру дала свою, сработал инстинкт охотника.

А далее случилось то, чего я никак не ожидала… Сайт не подкачал. Ну, первые тридцать пришедших писем,

я без хохота не смогла читать и отправительниц сразу же забанила. Знай, наших, дескать. Нефиг так упрощать процесс создание семьи.

А потом началось… Потенциальные жёны вцепились в меня -Вадика мёртвой хваткой. Их изобретательность меня просто поразила… Нет, не до глубины души, до высоты ушей. Они горели. От жуткого стыда за наше, женское племя. Через час я начала чесаться. Через два мне потребовался душ. Через три я уже была готова закрыть аккаунд, и сдаться, но три последних письма были, наконец, теми, которые я ждала.

Немедленно отзвонившись Нинон, я передала ей ровно три телефона, которые она должна была передать Вадиму с указанием, чтобы тот поклялся её здоровьем, что немедленно им позвонит. Мамин сын поклялся.

За пол-часа Нинон отзвонилась мне с улицы (конспирация), и сказала, что всё в порядке, Вадька уже звонит и запер двери в свою комнату на ключ изнутри. Это была маленькая, ещё не очевидная, но победа…

Тем же вечером Вадька уже сам вылетал на улицу, подальше от Нинон, чтобы перезванивать своим подругам. А Нинон, счастливая, с визгом мне сообщила, что к подъезду подкатил красненький спорткарр и Вадька куда-то уехал.

Потом зелёный. Потом синий. Марки машин были разными. Общим было одно. Водителями этих сокровищ были женщины. Три разных женщины в трёх разных машинах.

Это Нинон просекла сразу же, организовав наблюдательный пункт на подоконнике.

К исходу первой недели Нинон сообщила, что сын меняется на глазах. Он перестал ночевать дома. Стал молчалив, задумчив… К исходу второй недели Нинон рассказала, что Вадик становится философом, мужает просто на глазах и не подходит к компьютеру, только всё время выбегает на улицу и звонит, звонит…

К исходу третьей недели Нинон позвонила мне, вся залитая слезами и сообщила, что сын женится на роскошной богатой женщине, и будет жить у неё… Я поздравила Нинон.

А она почему-то тихо и неожиданно сказал мне в трубку: «Полька, я со своим развожусь. Теперь я знаю, что мне нужен совсем другой муж. Найди мне мужа, Полька. У тебя это так классно получается…»

Я поняла. Это конец. Конец моей эпопеи. Составить резюме для Нинон и пойти на сайт знакомств, а потом долго-долго выслушивать занудство мужчин, а если уж быть совсем точной, всего этого секонд-хенда, и терпеть гораздо больше, чем я терпела от женщин Вадика…

Это конец. Мой конец. Простите за подробности.

 

Полина Стрёмная

 

 

Сайт знакомств (начало)

Нинон свалилась, как снег на голову. Я не приглашала, не ждала, но что делать, давняя приятельница, с которой нас развели годы. Пока я собирала что-то к столу, Нинон поведала мне о цели своего визита.

Оказалось, что её сын, Вадюша, никак не женится. Ну, никак. А Нинон, энергичная, темпераментная мамочка

почему-то жутко по этому поводу страдает.

-Вот, Полька, у всех уже и внуки переженились, а я ни внуков не дождусь, ни невестки. Засада просто какая-то

с моим парнем, — причитала Нинон.

Вадик был сорокалетним увальнем, просиживаюшим по ночам за компом, абсолютно тихим, бесцветным

парнем, словно и не Нинон его родила. При яркости и общительности Нинон, ходившей замуж раз в три года,

в её голове никак не могло уложиться то, что её мальчик до сих пор не устроен.

Мальчик жил с мамой, его всё устраивало, и он, как я думаю, абсолютно не был склонен к переменам в жизни…Тем более, что все перемены в его жизни происходили от Нинон.

Видимо, ему хватало всего. Не хватало лишь Нинон.

  • Всё не как у людей, Полька! Ну, почему так?-

Я сидела, слушала Нинон и вникала. Вникать пришлось достаточно долго и по кругу. У меня уже были сорваны все планы на этот день, но что я могла сделать? Меня крепко держали за горло, не вникая в возражения, аргументы. Решение пришло неожиданно.

-Нинон, обещай мне, что если Вадик приведёт девушку, познакомит с тобой, ты не будешь сражаться ни с ним, ни с ней, изображая из себя спецназ, а примешь всё, как есть, и благословишь молодёжь на самостоятельную жизнь без тебя.

Видимо, Нинон была уже в таком сильном отчаянии и такой безнадёге, что не смотря на свой воинствующий характер, неожиданно для меня согласилась.

А я совсем не ожидала такого поворота, понадеялась, что она включит свекровь. Но видимо за долгие холостяцкие годы Вадика, что-то произошло с моей приятельницей, и она, уставившись на меня странным, полным решимости взглядом, молча кивнула.

-А как ты это устроишь, Полька? Ведь он же из дома никуда не выходит, с работы — домой и за комп. Он даже ест за компом.

У меня не было ответа на этот вопрос. Если скажу, что ответ был, совру. Но в тот день Нинон была такой несчастной, такой постаревшей от безнадёги, что я просто обязана была найти выход. Любой выход, чтобы вернуть её к жизни и дать ей надежду.

-Ты будешь держать меня в курсах, Поль?

-Неееет,-отвечала я. На это и не рассчитывай. Ты ничего не должна знать. Ничего. От тебя нужно только всё и всех принять и благословить. Если согласна, — по рукам. Если нет, — извини, чем же тут поможешь-то?..

-А я тебя буду держать в курсе? Надо?

-Как хочешь, Нинон, как хочешь…

Нинон уже перестала хлюпать носом и проклинать судьбу, засобиралась восвояси, но, задержавшись вдруг в дверях, уже одетая, обняла меня и спросила: «А скоро, Поль? Долго ждать?»

Ну, что я могла ей ответить, моей подруге с детского сада, откуда же я могла знать? Но пути назад не было.

-Не волнуйся, так скоро, что ты даже и готова не будешь. Только смотри, чтоб без фокусов, договорились? Женится твой парень. Только не вмешивайся ни во что.

И я закрыла за ней дверь. Посмотрев в окно, я увидела на дорожке прежнюю Нинон, лёгкую, красивую и помолодевшую…Она помахала мне, я помахала ей, и Нинон вспорхнула на этой дорожке, исчезнув почти мгновенно.

(продолжение следует)

 

Полина Стрёмная

 

 

Сколько бы я ни жила

С вечера, насмотревшись на ливень за окном, решила, наконец, отоспаться и лечь пораньше. Завернулась в облако лебяжьего пуха, и растянулась в блаженстве..

Устала накануне, утепляла окна, напрыгалась вверх-вниз, и решив, что всё, что приготовила, полезнее будет съесть с утра, стала засыпать… Первый звонок раздался, когда я уже сидела на банкетке в какой-то галерее и с интересом разглядывала что-то цветное, висящее на стене, пытаясь понять хотя бы сюжет. Нет, с первого взгляда на полотно было ясно, что в замысел художника мне не проникнуть, и потому, бухнувшись на банкетку,я принялась за сюжет.

Смешение красок на полотне очень скоро убедило меня в том, что либо картина висит вверх ногами, либо я обнаружила в ней не тот сюжет.

-«Дорогая, я в кювете, приезжай скорее.» — угораздило меня снять трубку трезвонившего телефона.

-«Давно? -поинтересовалась я у звонившего и повесила трубку.

Телефон взорвался. Понимая, что объяснять звонившему, что он ошибся номером, бесполезно, я просто отключила телефон.

Через какое-то время включила и погрузилась в сон.

Погружение не вернуло меня в галерею,  я отправилась в какую-то пустыню. Прохлада, ранее утро. Ещё не успела хлынуть жара, песок… Столько песка я не видела давно…

  • У тебя есть свежая рыба?- это телефон прервал моё путешествие по пустыне.
  • Нет, — машинально среагировала я из пустыни, и, не открывая глаз,  повесила трубку.

Ура, в пустыню вернуться получилось. Господи, так это же караван. Настоящий, уставший караван верблюдов,

гружённый тюками купцов, с погонщиками, с замотанными головами и уставшими глазами….Мне показалось,

я даже успела вдохнуть этот аромат. Незнакомый, утренний и свежий.

  • А головы рыбьи ты ешь?

-Какие головы, ночь, я сплю…

-Рыбьи головы, тут такие хорошие, взять тебе?..

-Ни в коем случае, — ответила я какой-то женщине, которую не узнала…

-Странно,-продолжала трубка. А всегда ж ела…

-Да, странно, — не стала я спорить и повесила трубку.

Жажда, видимо, после пустыни, неожиданно настигла меня под одеялом, и погнала на кухню. На часах была ночь.  За окном — уже не дождь, ливень с сильным ветром, который пытался оторвать металлический водосток.

Отличная погода, чтобы хорошо выспаться. Завернувшись в одеяло, я бросилась в объятия Морфея вновь.

Тарелка лимонов, мандарины на ветке с листьями, сиреневый инжир… Зелёный, пахнущий чем-то знакомым и забытым горячий чай.

Огромная тыква на полу (интересно, как же я её дотащила?),  — во всём чувствовалась осень… Интересно,

что будет дальше. Ах да, я вспомнила, мне же надо положить деньги на телефон.

Заворачиваюсь в свой столетний дождевик, надеваю сапожки и отправляюсь под этот ливень… Я защищена,

уверена, что никакая погода мне не помеха…

Ночные фонари розового света, кроны, залитые красками, -царство осени.

И вот оно, ожидаемое мной чудо. Это же сон, значит, чудо точно должно быть.

На клумбе, возле входа в парадную дверь, на той самой клумбе, которая уже пару недель стоит совершенно голая и продуваемая всеми ветрами, из земли, прямо у дороги, стоит высоченная  роза. Когда я выходила, её не было. А теперь есть.

От неожиданности я замираю.  Уже неважен ураганный ветер, дождь. Смотрю на неё.  Вижу, как внимательно она меня разглядывает, и спрашиваю:

-«Что ты здесь делаешь одна, в такую погоду, откуда ты?»

Роза , чуть наклонив свою шикарную, пышную причёску из почти прозрачных лепестков бестии, шепчет:

«Жду тебя. Холодно. Забери меня отсюда»

Хватаю розу, смотрю на её длинный стебель, который даже и не рос, а был просто воткнут в землю, и, уколовшись о шипы, сильные, широкие и крупные шипы, прячу её в глубины своего дождевика. Телефон сообщает, что получил деньги, это весьма кстати.

  • Полька, привет!

-Привет, кто это, — спрашиваю я, понимая, что уже рассвет…

-Да это же я, ну что ты, не узнала?

Приходится признаться, не узнала. За окном рассвет.

На сетке  за окном висят хвосты синичек, которые прилетают каждую осень за шпаклёвкой, которую до начала зимы обычно всю склёвывают.

Они это делали всегда. Сколько бы я ни жила. Потом, перед самой зимой, они станут стучать мне клювиками

в стекло, заглядывая во все мои окошки, и вертеться на подоконниках, танцуя и играя. Потом они приведут сюда своих птенцов, мелких, худых синичек, словно говоря: «Так было всегда. И так всегда будет»

Поняв, наконец, что утро уже наступило,  ставлю на плиту турку, открываю банку с кофе, закрыв глаза, дышу его ароматом, и понимаю, наконец, дошло, что всё это мне приснилось.

Закуриваю, вижу свой палец,  гадаю, где укололась, и вдруг пепел падает на пол,  перестаю верить самой себе. На окне, за шторой  в вазе стоит  очень высокая огромная, пышная роза цвета замёрзшей малины.

А в стекло стучат синички, их три. И я понимаю:

«Так всегда было. Так всегда будет. Сколько бы я ни жила…»

 

 

 

Полина Стрёмная