Из глубины души и памяти моей(ч2)

Для любителей ароматов дорог каждый флакончик, они  берегут их и хранят, доставая иногда, открывая, делать это часто нельзя, чтобы сберечь аромат. Многие ищут их на блошинках, покупают, понимая, что это- талисман. Это — своеобразная машина времени, каждый такой флакон. Каждый такой аромат. Они нас возвращают туда, откуда мы все начались. Притёртые, тугие ажурные пробки этих флаконов — путь к себе, задушевный, сокровенный и скорый.

Недавно я услышала песню «Красная Москва», песню группы «Гоша и Птицелов». Вы тоже можете её послушать:

https://www.chitalnya.ru/work/2517033/

И что же сразу кликнулось  белой птицей где-то глубоко-глубоко в сердце, что? Что так заставило там моих ангелов взлететь? Я знаю.

Любовь. Верность. Надежда.

После этой песни я поняла, почему бабуля берегла свой запретный ящик комода, в котором хранила письма с фронта, коробочки духов и похоронки. Видимо, дорогая машина памяти, в которую мы возвращаемся благодаря аромату «Красной Москвы» и этой песни.

Я знаю, что до сих пор эти духи есть. Их можно купить. И их покупают. И что бы мне ни говорили, уверена, нас это хранит, бережёт и держит на этой земле, со всеми нашими грехами. Как эта песня, высокая, летящая птицей, открывающей окна в наши сердца и поднимающая наших ангелов выше и выше.

 

Полина Стрёмная

 

Реклама

Из глубины души и памяти моей (ч1)

У каждого из нас есть мир, в который мы редко пускаем чужих. Этот мир — то сокровенное, близкое, тёплое, которое мы бережно храним только для себя. Наверное, это наши ангелы. Я не знаю, как их назвать, но думаю, что все это знают. Это то, что нас бережёт и хранит в любых обстоятельствах, держит. Что это может быть? Это может быть память о друге. Или день, в котором тебе протянули руку, или ты её протянул. Это может быть альбом с фотографиями дорогих тебе людей. Песня, которую ты слышал и помнишь. Даже какое-то время года, лист или ветка рябины, чей-то подарок, картина, это может быть что угодно. Совсем не материальное, но составляющее часть или основу твоего естества, твоей души, это может быть старый флакончик любимых духов.

Годы уносят, многое стирая в памяти, и только это всегда с тобой. Хэм говорил, что это праздник, который всегда с тобой. У каждого есть такой праздник. Свой. Только для тебя. Если этого пока нет, он будет, появится. Непременно.

Помните аромат духов мамы? Помните духи «Красная Москва»? Конечно же, знаете их историю. В детстве я видела у бабушки, которая всю жизнь очень тяжело трудилась на земле, родила тринадцать детей, вырастила их, ящик, где лежали треугольники писем с фронта от дедули, треугольники, перевязанные ленточками разного цвета от её детей. Там же лежали коробочки её любимых духов. Мне строго-настрого было запрещено открывать этот ящик, трогать там что-то. И, конечно же, когда бабуля доставала из глубокого ящика комода свой красивый платочек, повязывалась и шла в церковь, оставляя меня на хозяйстве, я сразу же открывала запретный ящик комода. Я смотрела на коробки духов, которые она берегла, доставала из них флакончики, открывала и нюхала их. Каждый из них хранил аромат подарка. Их было немного, тех коробочек. И писем, перевязанных ленточками, тоже было совсем немного. Там же лежали похоронки на  двенадцать бабулиных сыновей и дедулю.

Однажды к бабуле пришёл её брат. Высокий, очень длинный старик, с иссиня белыми волосами, аккуратно расчёсанными на прямой пробор, длинными, до плеч. Он опирался на палку. А я раскрыла рот, впустила его, и усевшись с ним на крыльце, показала ему свой альбом с рисунками. Дед Илья долго рассматривал мои карандаши, рисунки, потом сказал: «Молодец, Полька! Спрячь только этот альбом от бабки, а не то — задаст она тебе такую трёпку, какой ты ещё не видела!» Я и спрятала, потому что в альбоме были нарисованы коробочки и флакончики тех духов, из запретного ящика в комоде. Илья был полным георгиевским кавалером, как и его брат. Однажды я увидела все его кресты на ленточках, на белой полотняной рубахе в тонкую голубую полоску, когда он повёл меня  за руку в церковь на День Победы. Там я почувствовала совсем другой аромат. Церковь пахла ладаном. И это было так не похоже на аромат духов. Но точно также врезалось в память навсегда. И теперь, когда я бываю в храме, я вспоминаю руку деда Ильи, в которой тонула моя ладошка, и его георгиевские кресты на ленточках на белой полотняной рубахе, и волосы, иссиня белые, как теперь у меня, и коричневые брюки, заправленные в сапоги. И смех бабули, когда она, накрывала праздничный стол, и её слёзы в этот день, и молчание перед иконами, и её рассказ о том, как дед Илья впервые увидел себя в зеркале на рынке, подошёл к нему, принял отражение за своего брата-близнеца и поздоровался с зеркалом:»Здоров, брат Фёдор!» Это было так смешно, что когда бабуля это рассказывала, дед Илья обычно наливал себе в маленькую рюмку, накалывал сиреневый груздь на вилку и ворчал:»Ну довольно, довольно, сестра егозить, давай лучше помянем нашего Фёдора» И они, не чокаясь, поминали Фёдора, которого я никогда-никогда не видела. Потому что от него ничего не осталось с гражданской. Потом они поминали всех, кто ушёл до срока, а я бегала между печкой и горницей, доставая из печи пироги, укладывая их в тарелки, и стараясь сделать всё, чтобы они меня не замечали, не видели, но они и замечали, и видели. А я доставала из кармана чистый платочек и, подходя к каждому, говорила, обнимая их по отдельности:»Бабуля, не плачь, дедуля, вот платочек, возьми.» И они прижимали меня к себе, гладили по голове и спрашивали:»Полька, с чем же твои пироги-то, разбойник?» А разбойник подпрыгивал, коса с шёлковым бантом взлетала, и вопил от счастья, что они рядом, вместе:»Да уж как положено, с луком да яйцом, да с грибами, да с капустой, не знаешь, что ли?» И тогда они утирали слёзы, наполняли свои рюмки, клали в тарелку пирог и говорили друг другу:»Вот же, разбойник, ну, давай, за неё!»

Я не знала тогда, что это будет меня хранить. Не понимала даже, что всё это останется со мной, чтобы беречь. Я не знала тогда, что такое боль, смерть. Теперь знаю.

 

Полина Стрёмная

 

 

 

 

Лето, жара, компот

Предисловие:
Я раньше думал: «лейтенант» звучит: «Налейте нам!»
И, зная топографию, он топает по гравию.
Война — совсем не фейерверк,
а просто — трудная работа, когда,
черна от пота, вверх
скользит по пахоте пехота.… 19 января 1943 года командир миномётного взвода младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачёво Луганской области при наступлении от Сталинграда в район Харькова (Юго-Западный фронт, 6 армия, 350 СД 1178 СП). Захоронен в братской могиле в селе Павленково Новопсковского района Луганской области Украины. Имя поэта выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда

Лето, жара, компот

Какое-то жаркое лето врезало по Москве после жаркой и скорой весны.
Тополиных пух мело, скатывало в большие белые ковры вдоль дорог, в носу щипало от этого пуха, но всё же  лето было необычайно приятным, не душным, ветреным.
Ещё не так, как всегда, изнуряло пекло, было только начало. И на улицах автоматы торговали свежим квасом и газировкой.
А в обед мы выбегали с работы на Петровке, неслись в разные стороны, чтобы за обед успеть многое. Или сидели в какой-то кафешке  поблизости, или на скамейке, в скверике, с книжкой. Главное,- в тени, на воздухе.
Холодного или хоть какого-то дождя хотели все. Чтобы прибил и снёс все эти скатки тополиных ковров , чтобы промыл листву, которая слепила глаза своей яркостью и жирной зеленью.
Но его всё не было и не было. И всё чаще в обед, вылетая на улицу, мы задирали головы вверх,искали там серые тучи. Тщетно!
Оттуда на нас смотрело лишь высоченное пыльное небо, да раскалённое солнце, следующее за нами, бегущими по Москве.В один из таких дней я устроилась в стекляшке, рядом со стоящим Пушкиным, который тоже, казалось, изнывал от жары в своей накидке, уставший от голубей, греющихся на нём.
Быстро побросав на поднос что-то привычное, обеденно-скучное,  поискала глазами чистенький свободный столик,поближе к окну, присела.
Не глядя по сторонам, я сметала обед,чтобы осталось время посидеть в тени с книжкой, и потому просто кивнула, не поднимая головы, отвечая на вопрос:

-Здесь свободно? Можно, девушка?

Парень поставил свой обед, я мельком посмотрела,что он взял, вдруг котлеты появились, убедилась, что не появились, там всё то же самое. Зная, что неприлично разглядывать чужую еду, я принялась доедать свою.
Аппетита никакого не было. Жара. Потому я схватила компот, порадовалась, что он холодный, и выпила его почти залпом, да что там пить-то было: полстакана фруктов, полстакана компота.
И тут за стеклянным окном кафешки неожиданно моё внимание привлекли какие-то люди, которые стояли, что-то друг другу говорили, показывая на наш столик. Я удивилась, но продолжала поглядывать этих восторженных недотёп, допивая второй стакан компота.

-Тебе принести ещё компота? Хочешь?
Это сказал мне тот, на кого я так и не посмотрела, потому что за стеклом творилось нечто.
— Да, давай! Ты это видел?
— Видел, видел много раз.
Когда он вернулся с компотом, вот тут я, наконец, посмотрела на него.

Да, конечно, это был именно он. Парень, очень похожий на лейтенанта Плужникова из спектакля.
— Спасибо,- протянула я руку к компоту
-А знаешь, ты очень похож на одного парня, хотя, тебе, наверное говорили об этом.
Незнакомец расхохотался.
-Правда похож? А на кого?
-Да глупость, наверное, но ты просто вылитый лейтенант Плужников. Вылитый.
Сейчас спектакль идёт в Ленкоме «В списках не значился» по Б.Васильеву.
Ты ходил? Видел? Я там так впилась в спинку кресла, когда смотрела, что у меня пальцы затекли.

— Тебе понравилось?
— Да ты сам-то видел этот спектакль? Это же надо видеть! Я за билетами несколько дней и ночей бегала, отмечалась, пока удалось взять.
Он улыбнулся, я поняла, что ему почему-то было очень приятно то, о чём я болтала без умолку, и просто спросил:
-Ещё компота взять?
— Да ну тебя с компотом! Себе возьми, я же опять выпила весь твой компот!
Ты себе не представляешь,- тарахтела я,- какой это спектакль! Как играли актёры!
Все выходили со спектакля какие-то особенные, необыкновенные.
Он, наконец, доел свой обед и сказал:
-Надо взять ещё компота!
-Прости, я опять выпила весь твой компот!
-Да пей, пожалуйста, жалко что ли. Хочешь, ещё принесу?
— Неее, спасибо, я всё. А ты тут как?
-Да вот, заскочил перекусить.

Мы познакомились.
За окнами кафешки всё ещё что-то происходило.
Пока я собирала посуду и относила её, он допил свой компот.
И, схватив меня за руку у выхода,шепнул :
-Бежим отсюда, Полли!
Не знаю, почему, но я согласилась, и мы сразу же побежали.
Неслись мы так быстро, что сразу оставили далеко позади толпу у кафешки.
Спрятавшись в тень, мы пытались отдышаться.
— Ты что, спортсменка?
-Ты что, спортсмен?
Спросили мы друг друга хором и расхохотались.
-Хорошо бегаешь.
-Хорошо бегаешь.
И снова рассмеялись. Отдышавшись, мы одновременно посмотрели на свои часы, и снова расхохотались.
-Учишься, работаешь?
-Работаешь, учишься?
Опять хором, и снова, смеясь, мы кивнули друг другу.
-Учусь и работаю, как и все,- опять мы ответили друг другу хором.
-Ну, мне пора,- сказала я
— И мне пора,- сказал он
-Тебе куда? -спросили мы друг друга хором.
И снова расхохотались.
-Увидимся?
-Да конечно же, Москва — город маленький. Спасибо за компот, Саша.
-Спасибо за то, что так отлично бегаешь, Полли.
-Пока, Плужников!
-Пока, Полли!

Вернувшись с обеда, народ отдыхал от жары. Кто-то принёс мороженое, кто-то пирожки, кто-то хвастался новенькой юбкой из Пассажа,
рабочий день продолжался в своём обычном ритме. Я никому ничего не стала рассказывать, да и зачем? И, отвечая на вопрос, почему я такая красная и запыхавшаяся вернулась, я сказала:»Бежала за троллейбусом, но не догнала». Кто-то спросил, где я обедала, и я зачем-то, совсем неожиданно для себя, соврала, назвав совсем другую кафешку.

Судьба так распорядилась, что мы ещё несколько раз пересекались где-то в своих Московских цейтнотах.
Москва — город маленький.
Обычно мы замечали друг друга, обменивались несколькими словами, спрашивали, как дела.
Саша был очень дружелюбным, открытым и славным парнем.
Думаю, все, кто знал его даже так, случайно пересекаясь в цейтнотах, помнят и знают о том, каким он был,
этот парень, ни на кого не похожий, кроме лейтенанта Плужникова. Своей первой роли. Он не играл ничего в жизни.
Он таким и был. Простым, сердечным и вечно спешащим парнем. Он всё про себя понимал и знал. Совсем не таким,
как некоторые из «сегодняшних», родившихся с ним в один год.

Светлой памяти Александа Гавриловича Абдулова
посвящается эта миниатюра

Полина Стрёмная

Разные разности, безобразности

Потерянный мир — это  ситуация,когда  автор, выходя в реал, реагирует только на свой ник.

Издержки вирта — это когда автор, совершая покупку в магазине, переводит сумму в чеке в фабулоны, и вспоминает, что забыл дома кошелёк.

Скромность —  хроническое заболевание мнительных авторов, проводящих сутки на творческих сайтах

Сомнения — автор забыл записать всех своих клонов или забыл, где записал

Творческий поиск — регулярный поиск бумажки, где записаны пароли клонов

Тщеславие — это ежедневные стоны и жалобы на то, что получил удостоверение или грамоту

Зазвездить — для садомазо — это просто находка

Критиканство — ежедневная разминка для неуверенных в себе — писать авторам про глагольные формы

Охулайлуппить — здесь вариантов масса, версий множество, каждый может выбирать, что ему ближе

Расширенная оценка — тайное желание всех послать, кто не считает тебя гением

Оценка — «не понравилось» — мстя, удовольствие, тихие радости

Толерантный подход — это когда твою пенку для умывания используют вместо пены для бритья,
а ты в отместку огорчённо так сообщаешь : «Ой, а сырники-то сгорели все»…

Полина Стрёмная

А вчера мы говорили с другом

А вчера мы говорили с другом,
вспоминали что-то, мотоцикл,
и рыбалку, и какую-то прогулку,
мы шутили, ну а кто-то цыкал))

А вчера мы говорили с другом

Мой друг — замечательный. Всё замечает.
Ещё он умный. Гораздо умнее меня. И талантливый очень, не то, что я.
Вот одни с годами глупеют, ну да, случается такое с некоторыми,
А он с годами — наоборот, всё умнее и умнее делается.

Если я рыбы очень-очень хочу, прям, так захочу, что в носу щипать начинает,
Он мне всегда пришлёт фотку со своей рыбалки, а я задам ему кучу глупых вопросов,
потому что я в этом абсолютно ничегошеньки не понимаю.

Иногда мы теряемся на несколько лет, это бывает редко, но бывает.
И мы оба знаем: это — явление временное.
А константа — это когда бы я ни пришла,
где бы его ни нашла, знаю, разговор начнётся и пойдёт так, словно мы сидели напротив
и болтали без перерыва, не расставаясь. Хоть через миллион лет.
Дружим мы давно. Так давно, что столько не живут.
С мезозойской эры. Хотя, я не уверена, может быть, до мезозойской эры.
Он всегда был. Потому что друг.

Когда мне «хнык» я задаю ему глупые вопросики. И хоть уже все палеолиты вместе мы прошли,
он обычно, в любое время суток, этот мой «хнык» найдёт в сети и ответит, немедленно.
Да так ответит, что мой «хнык» сразу куда-то девается и надолго.

Хотите знать, что за глупость я у него спросила вчера? Не хотите? Тогда слушайте.

Вчера я у него спросила, почему, когда меня читают писатели, то бишь, выпускники Литинститута,
они почему-то молчат обычно. Никогда ни словечка от них.
Вот когда меня академики читают,почему- то эти — многословны.
А выпускники Литинститута — как воды в рот. Или как в замочную скважину.

И ещё я спросила, что мне делать в этом случае, их что ли, читать? Так я там была,
скучно, пресно, неинтересно… Ну, в общем, вы поняли.

Знаете,что он мне сказал на это всё? Не знаете? Не интересно вам?
А он сказал — «Образование душу высушило, Поль. Там мертво всё»

И всё стало сразу на свои места. Мгновенно. Даже спорить не стала. И вы не спорьте.
Всё равно же он не узнает об этом. А ведь он прав, если подумать.
Хотя я не люблю всегда  и во всём правых. Но он же мой друг. И никогда не говорил
ничего, с чем бы я не согласилась.
Так и дружим, наплевав на все мезозои и палеолиты вместе взятые.

Заметки серийного вампира (3)

Воздух под крылом

«Энергетические вампиры — люди невротического склада, страдающие от расстройств личности. У них есть ряд отличительных черт. Как правило, они:

  • стремятся нарушить ваши границы;
  • создают драму из всего, даже если для этого нет повода;
  • чрезмерно критичны, ищут недостатки и придираются ко всему;
  • хронические жалобщики и нытики, которым трудно угодить;
  • вечные спорщики, для них согласиться с вами хоть в чем-либо — настоящая проблема;
  • требовательны и капризны как дети, для которых слова «нет» просто не существует;
  • смотрят на все пессимистически, везде видят плохие предзнаменования;
  • неспособны принять ответственность за что-либо, обвиняют в своих проблемах всех и каждого.» Это цитата.
  • Как их победить, если у вас мало сил или вдруг, реальный мир вас пугает,
  • вы можете прочитать здесь:
  • http://www.psychologies.ru/articles/kak-obschatsya-s-energeticheskimi-vampirami/

Каких побеждаю я, вы уже поняли, разных. Я им не верю, не слушаю их и живу своим, реальным миром, комфортным, привычным,естественным для меня, тем, что у меня в крови. Только поэтому их мир параллелен и не пересекается с моим. Не принимая их мир, отвергая его изначально, я не волочусь за диагнозами, которые от них слышу, пророчествами, которые навязываются, стандартами, которые для них -основа их мира. Приходится разрушать их стандарты, приходится отвергать, не впуская их в свой реальный мир, но совершая это всё, мне уже и прощать их не нужно. В этом нет необходимости.

-Полли, как ты не понимаешь, путь к сердцу мужчины лежит через желудок,- когда-то давным-давно стремился меня убедить тот, параллельный мир с его обитателями. Я не стала их опровергать. Не стала спорить, убеждать в обратном. Я лишь замечу на полях, что пока вы себе сами не можете ответить, через что лежит путь к вашему сердцу, не спешите в это верить. Этого нет в животном мире. Есть лишь стремление к жизни. Любовь к жизни.

-Полли, он меня предал, бросил,изменил,- слышу я. Вот здесь я начинаю возражать, чтобы мои друзья, подруги не оставались там, а пошли дальше, нет, не пошли, а полетели не назад, а только вперёд. Смотрите, как просто.

  • Он предал не тебя, он  себя предал, бросил, оставил, себе изменил. Думаешь, он не помнит тех обещаний, слов, которые он тебе давал, говорил? Да нет же, конечно же, всё он помнит. Думаешь, он нашёл новые слова, новые краски для той, очередной? И не думай. Их у него нет. Он бубнит то, что отработал на тебе, там нет ничего нового. Он катит свою телегу по накатанной колее. Вот только, знаешь, убеди меня в том, что это нужно помнить тебе. Реши, как ты поступишь. Да, ты верила, надеялась, берегла. Что же случилось? Что было за всем этим,что за всем этим стояло ? Твоя уверенность в том, что ты бы никогда так не поступила, потому что ненавидишь предательство, измену? Но уверенность — это не мир. Это просто уверенность. Это была накатанная колея.  Скажи мне, тот мир, который кто-то может любой в один миг разрушить, он был крепким, надёжным, или тебе так показалось, может быть, в силу привычки? Как кто-то может разрушить твой мир, твои ценности, которые внутри тебя?

-Не знаю, Полли, не знаю…Да никак и никто. Потому что это невозможно. Просто потому, что ты это всё отвергаешь.

-Что же делать, Полли?.. Отпускать, немедленно,быстро, и ускорять движение. Потому что если не отпустишь, застынешь, окаменеешь и не двинешься с места, ты останешься там, в ней. Вот это и будет страшно. Только это. А тебе же нужно разбежаться и взлететь, ни на кого не озираясь, не опираясь, не ища какой-то поддержки там, в прошлом.

Разве ты видела птицу, которая, взлетая, опирается на кого-то? Нет такой птицы. Выбирай. Выбор есть всегда. Либо ты становишься на крыло и взлетаешь, либо ты ползёшь по земле и даже не пытаешь смотреть в небо. Выбрала?Тогда вперёд, оставляя внизу, под крылом, все свои неудачи, разочарования от всех твоих вампиров, которым ты позволила заменить твой, реальный мир на их, параллельный.

Почему же мы смотрим в небо, каждый раз, поднимая голову? Потому что, как только мы забываем смотреть в небо, встречать рассветы, провожать закаты, любоваться неожиданными ливнями,  свежей, горячей булкой,  белому снегу,мы вырываем себя из своего мира и оказываемся в параллельном для того, чтобы месить грязь, иллюзию. И он, этот параллельный мир вампиров быстро обволакивает нас, заслоняя от нас это всё реальное, настоящее. И мы не видим своего отражения. Поддавшись, мы вмиг забываем аромат свежей булки, отвергаем белый снег и принимаем реальный мир за иллюзию. Эту подмену вампиры освоили в совершенстве. И тогда нужен выбор пути. Надо увидеть своё отражение, единственное своё. С вампирами или без них, со страхами, фобиями или без них…Будьте уверены, ваш реальный мир всегда сильнее того, параллельного. И если вдруг кто-то вам скажет: «Ты-неудачник, урод, больной,»- усмехнитесь вампиру в лицо, и не верьте, потому что это всего лишь, заезженная пластинка из параллельного мира. Это то, что он знает о себе. Потому что о вас он ничего-ничего знать не может.

А если вдруг на миг вы усомнитесь в этом, просто вспомните обо мне и загляните на зелёный огонёк он-лайна, ко мне, я верну вас к себе. Потому что я знаю, как. Воздухом под крылом, вашим отражением.

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

Заметки серийного вампира (2)

Поиски отражения

Наши вещи, любые, существуют для того, чтобы мы в них не терялись. У них есть служба, назначение, возраст, обязанности. Всё это есть и у нас, разумеется. И наша задача в том, чтобы мы были главными, а не они, наши вещи. А потому, когда появился телевизор, потом компьютер, мобильник, стало ясно, что предстоит новый бой с вампирами.

Старые сапоги, уютный свитер, юбочка, которые когда-то, очень давно были новыми, -тоже вампиры. Эти вампиры размножаются, у тебя их уже много. Но тогда почему же, открывая свой шкаф, мы задаём себе из года в год один и тот же вопрос:»Столько всего, а что же надеть?» И сами на него отвечаем:»А надеть-то и нечего!» Всё больше и быстрее меня стали окружать вампиры, бой с ними становился всё ожесточённее. В один из дней я услышала:»Полли, ты такая неуклюжая страшилища, тебе ничего не остаётся, попробуй хоть стать умной». Любой другой на моём месте, наверное, загнался на этот счёт, приобретя кучу комплексов, неуверенность в себе. Любой. Но не я. В тот же день, в ту же секунду глупая неуклюжая страшилища маханула не куда-то, а в самый модный дом модели, где, отстояв огромную очередь и добравшись до какой-то ширмы, оставила всю эту очередь позади себя. Нет, меня не разглядывали и не вертели, как тех, других. На меня лишь взглянули, задав пару вопросов и озвучив какую-то сумму, куда-то убежали, заставив что-то примерить, и пока я примеряла, разглядывая своё отражение, за ширму ввалилась толпа тех, кто уже и сказал-то всего :»Ну вот, видите, видите, а говорили, что таких нет! Будешь пока у нас подрабатывать, если справишься, станешь работать!»

Через несколько месяцев я выбросила всех своих уютных и привычных вампиров из шкафа, и ещё через год в самом центре Москвы, на Тверской открылся новый модный магазин, которому дали моё имя.Имя из моего, реального мира, а потом и другой, который получил уже другое моё имя, из того, параллельного мира. Кажется, я всё время сдавала какие-то экзамены, и забежала туда скорее, чтобы быть в курсе , чем за новинкой, но меня сразу окружили друзья-вампиры, и я снова очутилась за ширмой, примеряя и меняя новинки. Говорят,  пока я жила на подиуме, магазины делали немыслимые выручки и фабрики едва успевали шить, а модельеры кроить и придумывать, потому что всё раскупалось слишком быстро. Отказываться, ссылаться на отсутствие времени было бессмысленно. Меня бы всё равно никто никуда не отпустил.

И я поняла, что какой-то свой бой я уже выиграла. И вампиров станет не меньше, а больше, гораздо больше, но и они, и я уже будут совсем другими. Куда же делась неуклюжая страшилища, глупая, к тому же, которой может быть, предстояло всю её жизнь оставаться во власти тех жестоких вампиров, которые её так оценили. Да вы и сами давно всё поняли. Её и не было никогда. Те, кто пытается внушить вам мысль о том, что вы хуже и бездарнее любого оценщика, или в вас присутствует некое уродство, болезнь, — бездарны и уродливы по самой своей сути сами, их гложет зависть, свойственная мелким душам, зависть к любой вашей крошечной победе. Потому что они не умеют ни летать, ни жить в реальном мире. Для них важен лишь параллельный, и они сами его выбрали, остановившись там, не желая его ни менять, ни делать лучше. А потому, когда они что-то пытаются выдать за истину, ничтожно. И не дай вам бог поверить им, прислушаться к ним, или усомниться в своём, реальном мире. За этими вампирами ничего нет. Ничего, кроме горького желания успеть быть услышанными, возможно, замеченными кем-то. Не вами, не мной. Не пускайте их в свой, реальный мир, не верьте им, не старайтесь их понять, пожалеть. Оставьте их в том  параллельном мире, который они заселяют.

 

Полина Стрёмная