Бывает же

Чудеса случаются, когда их меньше всего ждёшь. Почему так, — не знаю. Догадываюсь?Конечно!  Думаю, когда они нам просто необходимы.  За зноем пришёл дождь. Льёт уже несколько дней. Можно валить всё на погоду. Все так делают. Я  — о другом, вспомнился другой, осенний, жуткий и недружелюбный дождь. И куда меня понесло, и зачем?- думала я, пробираясь по промокшему, чихающему городу, тёмно-серому, недружелюбному. Этого я не знала.

На промёрзшей, остывающей земле бабушки разложили всё то, что нашли для продажи. Они стояли здесь ежедневно, рядом с рынком, вне закона, написанного теми, кто не знает про старость, беду и нужду. «Купи, дочка, купи», — серо-синие, промёрзшие губы, натруженные, морщинистые руки уже просто показывали вниз, в грязь, где лежал их товар. Люди прятались под зонтами, старались опустить глаза и поскорее пройти мимо этого человеческого горя. Я, вспоминая, что в карманах тоже гуляет ветер, всё-таки глазела на цветные носочки, полушалки, вязанки травы, банки консервов, какую-то незатейливую посуду. Мне было всё равно.

Остановилась возле горшков с цветами. По этой погоде вынести цветы могло лишь горе. Цветы в горшках уже почти все околели, как все люди в этом ряду. Это сразу было понятно. Но мне показалось, что надо что-то сделать. Я полезла в карман, достала оттуда всё, что могла, протянула этой бабушке. Холодная ладонь поднялась, взяла деньги, и я услышала её голос:»Да что ты, дочка, я же знаю, они все замёрзли, просто сил нет уйти, бросив тут всё».

-«Это на чай, чтобы согреться, здесь хватит и чтобы что-то поесть, и на дорогу, возьмите, пожалуйста, не отказывайтесь, я вас прошу», — уговаривала я бабушку. Я видела её глаза. Понимала, что не примет, откажется. Но я была пока не такой замёрзшей и мокрой а значит, пока и хитрой, способной уговорить. Подняв из грязи несколько горшков, я стала их  спешно укладывать в пакеты. «Деточка, возьми ещё вот этот, — она распахнула свой плащ, достала оттуда крохотный горшочек с суккулентом и протянула». Это была  хавортия жемчугоносная. Хавортий везде полно, они все разные. Наверное, мне никто не поверит, как я обрадовалась этому подарку бабушки! Я тут же соврала, сияя, что тысячу лет искала именно этот цветок. Бабушка поверила, просияла и наконец, взяла деньги!  Это давно было, уже у всех моих друзей есть отростки этой хавортии, всем нравится, всем дарю. Её удалось спасти из всего, что я тогда купила. А вчера, спустя столько лет, хавортия зацвела. Не знаю, никогда не видела, как они цветут), не ожидала никак. Поспешила сфотографировать,  если расцветёт там что-то, покажу. А пока — вот, посмотрите. Если бы не этот цветок, я бы и не вспомнила эту историю, не взяла в руки фотоаппарат, руки-то пока едва слушаются, и не захотела поделиться радостью с вами!

С благодарностью и поклоном ко всем, кто поддержал, ждал.

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

Реклама

Аватар на ремонте

Коллеги, друзья, дорогие мои! У меня для Вас две новости: с 11 числа — у меня инсульт .
Видимо, меня не будет долго. Это не повод меня не ждать. Вернусь обязательно.
Вторая новость:
Люблю всех, ценю и помню каждого. Живите долго и без грусти.
Обнимаю всех.
Ваша Полька.

Тривиальная встреча

Петрович   https://www.chitalnya.ru/users/palantir321/

  • Стрёмная

Здесь два автора.

Она подсела к нему в электричке, сильно расстроенная чем-то и «рвётся поделиться» со случайным попутчиком. Всё тривиально.
— Как вы думаете, почему всё вот так?-
Выдохнула она, и достав бутылку воды протянула ему. Духота стояла страшная.

-Если бы было по другому, то вопрос стоял тот же.

-Это ещё почему?
И она, пытаясь скрутить крышку у бутылки с водой, опять протянула её ему.Он, открывая бутылку и возвращая…
-Потому, что в реальности здесь и сейчас, всё именно так, и ваш вариант событий уже не имеет права на существование. В принципе и это не важно. Важно бесконечное недовольство любым поворотом событий.
Заберите бутылку. Я минералку не пью.

-Спасибо, — и она, наконец, принялась пить.

-Вы думаете, я постоянно недовольна? Хотя, да, иногда я бываю недовольна постоянно. Например, вот сейчас. Знаете, мало того, что такая духотища. так ещё, посмотрите, вон там, слева от нас сидит тётка в такой же блузке, как у меня. Посмотрите, посмотрите! В такую жару и так одета! Это же невозможно глупо!

-Возможно она тоже самое думает о вас, а может вообще не думает. Всё относительно, даже одинаковые кофты.
Посмотрите, у неё кофта на два размера больше, и одинаковое в них, только расцветка и фасон, ваше недовольство скорее от жары, чем от женщины в похожей на вашу кофте. Ей в этой духоте тоже неуютно.

-Знаете, я сегодня ездила к ясновидящему. Подруга посоветовала, сказала, что даёт ответы на всё. Она у него была, берёт, конечно, неприлично много, но я решила всё-таки съездить, вдруг, что-то толковое скажет. Ведь не везёт мне в жизни почему-то. Подруга говорит, что я всё время на одни и те же грабли наступаю. Вот и поехала. Думаете, что-то умное сказал? Ни-че-го. Пол-часа говорил о каких-то материях, куда-то дул, махал руками, и ни-че-го. А вы везучий? Хотя нет, вот скажите, вы знаете, что делает людей счастливыми? Сами-то как, счастливы? Хотите хлебушка с колбаской? Я что-то ужасно проголодалась после этого яснодеятеля.

-Мы в общем-то все в какой-то мере везучие и не везучие. Нам в основном хочется того, чего по большому счёту желать и не следует. То, что жизнь делает хуже.
Нет, спасибо. Я завтракал.
А ясновидящие все мошенники. Все без исключения. Потому что истинный ясновидящий, это пророк, и ясновидение не дар, а ноша не всякому человеку по плечу. Потому что, если сегодня пророк расскажет вам, что случится с вами вечером, и это сбудется, вы его обвините в колдовстве. Ведь никому не известно, сделал ли он так, чтоб сбылось, или увидел неизменяемое будущее.

-Вот все говорят: надо найти свою половинку. Сначала я искала. Потом поняла, что нет никаких половинок, есть мои тараканы и его тараканы. И всё. И вообще, если я — цельная, то на кой чёрт мне чья-то половинка с его роднёй? А если так, мне что теперь, остаются только грабли или одиночество, как вы думаете? Да ещё темперамент! Он у меня такой такой поганый.

-Когда что-то непонятно — возвращайтесь к источнику. Все эмоции имеют двоичный код. Нравится — не нравится. Вся палитра эмоций зависит от степени этих нравится -не нравится. Это те самые хорошо — плохо, не зависящие от морали общества. Это ваш, личный язык подсознания. Из этого двоичного кода вырастают хочу — не хочу. Буду — не буду. Могу — не могу.
Первый поворот к самой себе вы можете сделать, проявив любопытство к страху. Вспомнить чего сильнее всего боишься и посмотреть внутренним оком на страх. Отнестись к нему как к предмету исследования. Не причины страха, а сам страх. Тогда он начнёт вас избегать, как живое существо. Охота на страх, что может быть интереснее! Он ведь вам не нужен. Вам нужна его природа, источник его силы. Таким образом вы начинаете

познавать и приручать эмоции и темперамент.

-Так я ничегошеньки не боюсь, отбоялась уже, видимо.

-Я привёл страх как пример. Точно так же можно рассмотреть любое желание, эмоцию, да что угодно. Тот же темперамент.

-«Когда что-то непонятно — возвращайся к источнику.»- Легко сказать! Если так, то что является источником темперамента? Личность? Или другое что? Источник-то ещё надо определить, а это можно сделать ток интуитивно. Бывает же, что интуиции никакой нет у человека, пример — грабли, грабли, грабли. Я не себя привожу в пример, я  в общем говорю. При отсутствии равновесия в самом себе ни один индивид не найдёт источника. Никогда. Есть равновесие, согласие с самим собой, — есть практически всё. Нет — и фигасе тогда, теряешь опору сразу же, и начинаются депрухи, вопли-сопли. Воля, тоже сюда, до кучи.

Они оба посмотрели в окно, она  спохватившись, словно что-то вспомнила и сказала:

-Какой же вы интересный собеседник! Я так вас заслушалась, что чуть не проехала свою остановку. Будьте здоровы и счастливы! Как знать, может ещё встретимся!

Он кивнул, двери электрички захлопнулись и она принялась махать вслед уходящей электричке. Зачем? Она и сама этого не знала.

 

 

 

 

 

 

Домашняя пальма и другие посадки

Она выросла достаточно быстро за несколько лет. Летом я выносила её на лоджию, ей там очень нравилось. И наконец, она упёрлась в потолок. Я долго носила горшок с ней, наклоняя его горизонтально, чтобы он прошёл в двери, выбирая, куда бы её поставить после лета, увы, никуда она не умещалась. Ясно было, что пора с этим что-то делать. Отправилась читать цветоводов. Начиталась, пришла в ужас. Столько кошмаров написали, что вот потому-то я и не сделала с пальмой раньше ничего.  Очень уж хотелось сохранить её. На самом деле, конечно же, если быть точной, это была не пальма, но кто же знал? Мне-то её продавали как пальму триколор.

И даже красивую легенду поведали о ней. Легенда понравилась, а пальма была на штамбе, совсем крошка.

Юноша полюбил девушку, дочь царя. Пришёл к царю её сватать, а царь-то справочки навёл заранее, выяснил, кто такой и с чем пришёл. Разгневался царь, увидев и послушав юношу, но посмотрел в глаза своей дочери и понял: влюблена она в этого юношу. Не мог царь допустить, чтобы его дочь вышла замуж за нищего, совсем нищего бедняка. Нагнулся он, поднял старую, сухую палку с пола, швырнул её в лицо юноши и сказал такие слова:»Если ты из этой палки сможешь вырастить дерево, я отдам за тебя свою дочь!» Хитрый царь знал, что никому никогда этого не сделать. А юноша поднял палку, поклонился царю и ушёл. Вернулся он домой, стал горевать, а палку ту воткнул у входа в свою хижину. Пришла к хижине и девушка, молодые обнялись и заплакали от горя. Они проплакали так всю ночь. А утром юноша стал таскать воду и поливать эту палку. Над ним смеялись все, понимая, что парень зря трудится. Никогда ещё такие палки не сажали, глупость, да и только. Много лет, каждый день парень трудился. Когда колодец перестал давать воду, парень отрыл новый колодец, и продолжил свою работу. И второй колодец пересох. Третий раз юноше пришлось рыть колодец и добывать воду. Тяжко ему было, вокруг все только и говорили:»Вот, посмотрите на него, как он глуп, льёт воду туда, где ничего не растёт». Но в один день все ахнули. На месте палки выросла огромная пальма, зелёная, яркая да такая большая, что её тенью накрыло и хижину бедняка, да и многие другие хижины. Все прибежали смотреть на чудо, слухи дошли до царя, тот не поверил, оседлал верблюда и поехал поглядеть на чудо. Пришлось вспомнить о своём царском обещании и отдать за юношу царскую дочь.

Вот и я, решив сохранить свою пальму, не стала слушать цветоводов, просто срезала секатором её под самый штамб, получив голые торчащие три палки, а потом укоротила длинные стебли и просто воткнула их в землю, сразу же. Все обрезки, конечно же, я тоже попыталась использовать, в точности повторив все круги ада, о которых писали цветоводы.И хотя я в точности выполнила всё, о чём они писали, ничегошеньки там не выросло, ничегошеньки.

А вот, что получилось, если никого не слушать:

Из сухих палок штамба полезли пучки зелени, а верхушки, срезанные и просто сразу воткнутые в тот же горшок, дали корни. Стала моя пальма, она же, как вы, видимо, поняли, драцена Маргината, пышной, молодой и красивой, позабыв про все свои вздохи, мои охи, и наши общие с ней страдания и сомнения.

В этом году на окошке уже и лук зеленеет, как всегда, каждый год сажаю, в этом году там же воткнула пару свеколок на листву, потому что делала салатик тут из её листвы с солёным огурчиком, он всем очень пришёлся по душе. Думаю ещё морковочку туда пристроить, тоже на зелень. А в пластиковых формочках замочила вчера магазинные лук порей и сельдерей. Пока стоят, как будет результат, конечно же, покажу его вам.

 

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

 

Из глубины души и памяти моей(ч2)

Для любителей ароматов дорог каждый флакончик, они  берегут их и хранят, доставая иногда, открывая, делать это часто нельзя, чтобы сберечь аромат. Многие ищут их на блошинках, покупают, понимая, что это- талисман. Это — своеобразная машина времени, каждый такой флакон. Каждый такой аромат. Они нас возвращают туда, откуда мы все начались. Притёртые, тугие ажурные пробки этих флаконов — путь к себе, задушевный, сокровенный и скорый.

Недавно я услышала песню «Красная Москва», песню группы «Гоша и Птицелов». Вы тоже можете её послушать:

https://www.chitalnya.ru/work/2517033/

И что же сразу кликнулось  белой птицей где-то глубоко-глубоко в сердце, что? Что так заставило там моих ангелов взлететь? Я знаю.

Любовь. Верность. Надежда.

После этой песни я поняла, почему бабуля берегла свой запретный ящик комода, в котором хранила письма с фронта, коробочки духов и похоронки. Видимо, дорогая машина памяти, в которую мы возвращаемся благодаря аромату «Красной Москвы» и этой песни.

Я знаю, что до сих пор эти духи есть. Их можно купить. И их покупают. И что бы мне ни говорили, уверена, нас это хранит, бережёт и держит на этой земле, со всеми нашими грехами. Как эта песня, высокая, летящая птицей, открывающей окна в наши сердца и поднимающая наших ангелов выше и выше.

 

Полина Стрёмная

 

Из глубины души и памяти моей (ч1)

У каждого из нас есть мир, в который мы редко пускаем чужих. Этот мир — то сокровенное, близкое, тёплое, которое мы бережно храним только для себя. Наверное, это наши ангелы. Я не знаю, как их назвать, но думаю, что все это знают. Это то, что нас бережёт и хранит в любых обстоятельствах, держит. Что это может быть? Это может быть память о друге. Или день, в котором тебе протянули руку, или ты её протянул. Это может быть альбом с фотографиями дорогих тебе людей. Песня, которую ты слышал и помнишь. Даже какое-то время года, лист или ветка рябины, чей-то подарок, картина, это может быть что угодно. Совсем не материальное, но составляющее часть или основу твоего естества, твоей души, это может быть старый флакончик любимых духов.

Годы уносят, многое стирая в памяти, и только это всегда с тобой. Хэм говорил, что это праздник, который всегда с тобой. У каждого есть такой праздник. Свой. Только для тебя. Если этого пока нет, он будет, появится. Непременно.

Помните аромат духов мамы? Помните духи «Красная Москва»? Конечно же, знаете их историю. В детстве я видела у бабушки, которая всю жизнь очень тяжело трудилась на земле, родила тринадцать детей, вырастила их, ящик, где лежали треугольники писем с фронта от дедули, треугольники, перевязанные ленточками разного цвета от её детей. Там же лежали коробочки её любимых духов. Мне строго-настрого было запрещено открывать этот ящик, трогать там что-то. И, конечно же, когда бабуля доставала из глубокого ящика комода свой красивый платочек, повязывалась и шла в церковь, оставляя меня на хозяйстве, я сразу же открывала запретный ящик комода. Я смотрела на коробки духов, которые она берегла, доставала из них флакончики, открывала и нюхала их. Каждый из них хранил аромат подарка. Их было немного, тех коробочек. И писем, перевязанных ленточками, тоже было совсем немного. Там же лежали похоронки на  двенадцать бабулиных сыновей и дедулю.

Однажды к бабуле пришёл её брат. Высокий, очень длинный старик, с иссиня белыми волосами, аккуратно расчёсанными на прямой пробор, длинными, до плеч. Он опирался на палку. А я раскрыла рот, впустила его, и усевшись с ним на крыльце, показала ему свой альбом с рисунками. Дед Илья долго рассматривал мои карандаши, рисунки, потом сказал: «Молодец, Полька! Спрячь только этот альбом от бабки, а не то — задаст она тебе такую трёпку, какой ты ещё не видела!» Я и спрятала, потому что в альбоме были нарисованы коробочки и флакончики тех духов, из запретного ящика в комоде. Илья был полным георгиевским кавалером, как и его брат. Однажды я увидела все его кресты на ленточках, на белой полотняной рубахе в тонкую голубую полоску, когда он повёл меня  за руку в церковь на День Победы. Там я почувствовала совсем другой аромат. Церковь пахла ладаном. И это было так не похоже на аромат духов. Но точно также врезалось в память навсегда. И теперь, когда я бываю в храме, я вспоминаю руку деда Ильи, в которой тонула моя ладошка, и его георгиевские кресты на ленточках на белой полотняной рубахе, и волосы, иссиня белые, как теперь у меня, и коричневые брюки, заправленные в сапоги. И смех бабули, когда она, накрывала праздничный стол, и её слёзы в этот день, и молчание перед иконами, и её рассказ о том, как дед Илья впервые увидел себя в зеркале на рынке, подошёл к нему, принял отражение за своего брата-близнеца и поздоровался с зеркалом:»Здоров, брат Фёдор!» Это было так смешно, что когда бабуля это рассказывала, дед Илья обычно наливал себе в маленькую рюмку, накалывал сиреневый груздь на вилку и ворчал:»Ну довольно, довольно, сестра егозить, давай лучше помянем нашего Фёдора» И они, не чокаясь, поминали Фёдора, которого я никогда-никогда не видела. Потому что от него ничего не осталось с гражданской. Потом они поминали всех, кто ушёл до срока, а я бегала между печкой и горницей, доставая из печи пироги, укладывая их в тарелки, и стараясь сделать всё, чтобы они меня не замечали, не видели, но они и замечали, и видели. А я доставала из кармана чистый платочек и, подходя к каждому, говорила, обнимая их по отдельности:»Бабуля, не плачь, дедуля, вот платочек, возьми.» И они прижимали меня к себе, гладили по голове и спрашивали:»Полька, с чем же твои пироги-то, разбойник?» А разбойник подпрыгивал, коса с шёлковым бантом взлетала, и вопил от счастья, что они рядом, вместе:»Да уж как положено, с луком да яйцом, да с грибами, да с капустой, не знаешь, что ли?» И тогда они утирали слёзы, наполняли свои рюмки, клали в тарелку пирог и говорили друг другу:»Вот же, разбойник, ну, давай, за неё!»

Я не знала тогда, что это будет меня хранить. Не понимала даже, что всё это останется со мной, чтобы беречь. Я не знала тогда, что такое боль, смерть. Теперь знаю.

 

Полина Стрёмная

 

 

 

 

Лето, жара, компот

Предисловие:
Я раньше думал: «лейтенант» звучит: «Налейте нам!»
И, зная топографию, он топает по гравию.
Война — совсем не фейерверк,
а просто — трудная работа, когда,
черна от пота, вверх
скользит по пахоте пехота.… 19 января 1943 года командир миномётного взвода младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачёво Луганской области при наступлении от Сталинграда в район Харькова (Юго-Западный фронт, 6 армия, 350 СД 1178 СП). Захоронен в братской могиле в селе Павленково Новопсковского района Луганской области Украины. Имя поэта выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда

Лето, жара, компот

Какое-то жаркое лето врезало по Москве после жаркой и скорой весны.
Тополиных пух мело, скатывало в большие белые ковры вдоль дорог, в носу щипало от этого пуха, но всё же  лето было необычайно приятным, не душным, ветреным.
Ещё не так, как всегда, изнуряло пекло, было только начало. И на улицах автоматы торговали свежим квасом и газировкой.
А в обед мы выбегали с работы на Петровке, неслись в разные стороны, чтобы за обед успеть многое. Или сидели в какой-то кафешке  поблизости, или на скамейке, в скверике, с книжкой. Главное,- в тени, на воздухе.
Холодного или хоть какого-то дождя хотели все. Чтобы прибил и снёс все эти скатки тополиных ковров , чтобы промыл листву, которая слепила глаза своей яркостью и жирной зеленью.
Но его всё не было и не было. И всё чаще в обед, вылетая на улицу, мы задирали головы вверх,искали там серые тучи. Тщетно!
Оттуда на нас смотрело лишь высоченное пыльное небо, да раскалённое солнце, следующее за нами, бегущими по Москве.В один из таких дней я устроилась в стекляшке, рядом со стоящим Пушкиным, который тоже, казалось, изнывал от жары в своей накидке, уставший от голубей, греющихся на нём.
Быстро побросав на поднос что-то привычное, обеденно-скучное,  поискала глазами чистенький свободный столик,поближе к окну, присела.
Не глядя по сторонам, я сметала обед,чтобы осталось время посидеть в тени с книжкой, и потому просто кивнула, не поднимая головы, отвечая на вопрос:

-Здесь свободно? Можно, девушка?

Парень поставил свой обед, я мельком посмотрела,что он взял, вдруг котлеты появились, убедилась, что не появились, там всё то же самое. Зная, что неприлично разглядывать чужую еду, я принялась доедать свою.
Аппетита никакого не было. Жара. Потому я схватила компот, порадовалась, что он холодный, и выпила его почти залпом, да что там пить-то было: полстакана фруктов, полстакана компота.
И тут за стеклянным окном кафешки неожиданно моё внимание привлекли какие-то люди, которые стояли, что-то друг другу говорили, показывая на наш столик. Я удивилась, но продолжала поглядывать этих восторженных недотёп, допивая второй стакан компота.

-Тебе принести ещё компота? Хочешь?
Это сказал мне тот, на кого я так и не посмотрела, потому что за стеклом творилось нечто.
— Да, давай! Ты это видел?
— Видел, видел много раз.
Когда он вернулся с компотом, вот тут я, наконец, посмотрела на него.

Да, конечно, это был именно он. Парень, очень похожий на лейтенанта Плужникова из спектакля.
— Спасибо,- протянула я руку к компоту
-А знаешь, ты очень похож на одного парня, хотя, тебе, наверное говорили об этом.
Незнакомец расхохотался.
-Правда похож? А на кого?
-Да глупость, наверное, но ты просто вылитый лейтенант Плужников. Вылитый.
Сейчас спектакль идёт в Ленкоме «В списках не значился» по Б.Васильеву.
Ты ходил? Видел? Я там так впилась в спинку кресла, когда смотрела, что у меня пальцы затекли.

— Тебе понравилось?
— Да ты сам-то видел этот спектакль? Это же надо видеть! Я за билетами несколько дней и ночей бегала, отмечалась, пока удалось взять.
Он улыбнулся, я поняла, что ему почему-то было очень приятно то, о чём я болтала без умолку, и просто спросил:
-Ещё компота взять?
— Да ну тебя с компотом! Себе возьми, я же опять выпила весь твой компот!
Ты себе не представляешь,- тарахтела я,- какой это спектакль! Как играли актёры!
Все выходили со спектакля какие-то особенные, необыкновенные.
Он, наконец, доел свой обед и сказал:
-Надо взять ещё компота!
-Прости, я опять выпила весь твой компот!
-Да пей, пожалуйста, жалко что ли. Хочешь, ещё принесу?
— Неее, спасибо, я всё. А ты тут как?
-Да вот, заскочил перекусить.

Мы познакомились.
За окнами кафешки всё ещё что-то происходило.
Пока я собирала посуду и относила её, он допил свой компот.
И, схватив меня за руку у выхода,шепнул :
-Бежим отсюда, Полли!
Не знаю, почему, но я согласилась, и мы сразу же побежали.
Неслись мы так быстро, что сразу оставили далеко позади толпу у кафешки.
Спрятавшись в тень, мы пытались отдышаться.
— Ты что, спортсменка?
-Ты что, спортсмен?
Спросили мы друг друга хором и расхохотались.
-Хорошо бегаешь.
-Хорошо бегаешь.
И снова рассмеялись. Отдышавшись, мы одновременно посмотрели на свои часы, и снова расхохотались.
-Учишься, работаешь?
-Работаешь, учишься?
Опять хором, и снова, смеясь, мы кивнули друг другу.
-Учусь и работаю, как и все,- опять мы ответили друг другу хором.
-Ну, мне пора,- сказала я
— И мне пора,- сказал он
-Тебе куда? -спросили мы друг друга хором.
И снова расхохотались.
-Увидимся?
-Да конечно же, Москва — город маленький. Спасибо за компот, Саша.
-Спасибо за то, что так отлично бегаешь, Полли.
-Пока, Плужников!
-Пока, Полли!

Вернувшись с обеда, народ отдыхал от жары. Кто-то принёс мороженое, кто-то пирожки, кто-то хвастался новенькой юбкой из Пассажа,
рабочий день продолжался в своём обычном ритме. Я никому ничего не стала рассказывать, да и зачем? И, отвечая на вопрос, почему я такая красная и запыхавшаяся вернулась, я сказала:»Бежала за троллейбусом, но не догнала». Кто-то спросил, где я обедала, и я зачем-то, совсем неожиданно для себя, соврала, назвав совсем другую кафешку.

Судьба так распорядилась, что мы ещё несколько раз пересекались где-то в своих Московских цейтнотах.
Москва — город маленький.
Обычно мы замечали друг друга, обменивались несколькими словами, спрашивали, как дела.
Саша был очень дружелюбным, открытым и славным парнем.
Думаю, все, кто знал его даже так, случайно пересекаясь в цейтнотах, помнят и знают о том, каким он был,
этот парень, ни на кого не похожий, кроме лейтенанта Плужникова. Своей первой роли. Он не играл ничего в жизни.
Он таким и был. Простым, сердечным и вечно спешащим парнем. Он всё про себя понимал и знал. Совсем не таким,
как некоторые из «сегодняшних», родившихся с ним в один год.

Светлой памяти Александа Гавриловича Абдулова
посвящается эта миниатюра

Полина Стрёмная