Колян и Стафка

 

Их анкеты- на Лубянке. На просвет. Там- на каждого, кто в курсе, свой секрет. У майора, что с Таганки, — горб вины. Вдовы, семьи по утрянке, пацаны…У майора, что с Таганки, в сейфе — чёрный пистолет. И коньяк, что для поминок, — весь секрет…А с Лубянки тот майор, что с Таганки, егерям давал пакеты, посылая их к штабным, ниже рангом. Тем, танцующим свой твист(так, болтанка). И звалась порода эта — особист. А у сейфа особиста — уже был другой секрет. Там лежал пузырь от водки,  горсть каких-то там конфет, да журнал «плей-бой»,- молодке. Тот же чёрный пистолет, да заблёванный валет.  Было это со страною, всё не рассказать. Если вспомнит кто порою, враз  вдруг помянет не «плей-боя»,-  чью-то мать. И добавит:»Вот, зараза. Чем вот так…уж лучше б сразу!» Если было со страной, значит, было и со мной. Вот об этом мне пора рассказать.

Стафка жила на первом, в отдельной квартире с сыном Витькой. Работала на почте. Молодая, лёгкая певунья и хохотушка, Стафка была знакома с каждым. Она охотно ходила на танцы, на семейные праздники, куда её звали. Не отказывалась. Стафку любили. Сплетни у неё были обычно не злые, а какие-то особенные, добрые. Она была в курсе всего, что творилось в гарнизоне. И все это понимали, — почтальонша. Витька рос хулиганом, задирой, но Стафку это не тревожило. Она просто кивала на жалобы соседей, и говорила всем одно и тоже: «Не волнуйтесь, всё поправим, за всё заплатим» И соседям сразу становилось неловко, они знали, что у Стафки — крохотная зарплата и Витька. И они кивали, говорили «Не надо» и просто уходили. Говорили, что Стафка была замужем, вот только где отец Витьки, кто он, не знал никто. Сама она рассказывала о нём немного. Говорила, что поженились они рано по большой любви. Сейчас он на задании. Она его ждёт. Кто-то верил, кивая, кто-то улыбался, -просто уже привыкли, что у почтальонши и Витьки нет никого и ничего, кроме  белых занавесок на окнах и отдельной квартирки на первом. Но накануне в квартире Стафки дверь была нараспашку, солдаты делали там ремонт,  вынося оттуда мебель прямо на улицу. Почему была такая спешка, никто не знал. Стафка улыбалась и отвечала:»Приказ».  Когда всё было закончено, мебель внесли обратно. А из мебели у Стафки и Витьки был платяной шкаф да кухонный стол, на котором Витька делал уроки, да пара железных солдатских кроватей. С вечера она зашла к нам,  попросила баб нагреть на печке вёдра воды,ничего не объясняя. Просьба была обычной.  В доме не было горячей воды, да и вёдра были не у всех, поэтому, когда бабы стирали, воду грели все, у кого были вёдра. Утром, оставив вёдра  на тех, кто был дома, все убежали на работу.  Днём Витька, вернувшись из школы, пришёл за вёдрами и унёс их домой, матери. Чуть позже к подъезду примчался штабной газик, крытый брезентом, и никто не заметил, кто из него вышел. Не до того было. Гарнизон жил своей привычной жизнью. А вечером прибежала Стафка, как совсем стемнело, и тихо сказала:»Давайте все- к нам. Колян вернулся. Вот радость-то.Живой» Соседи оторопели, похватали из холодильников всё, что было, детям наказали спать, оставив их на стариков,да и пошли к Стафке в гости. Кто-то уже хлопотал на кухне, кто-то бегал по подъезду, собирая стулья, табуретки, кто-то курил на лестнице, во дворе. На окне, за занавеской, стояли банки с цветами, — каждый захватил с собой всё, что смог. К ночи всё было готово, столы накрыты, и тогда со стула поднялся такой же маленький, как Стафка, человечек, он оглядел столы, поинтересовался, у всех ли налито, и тихо- тихо сказал: «Первый тост за тех, кто не с нами. Не чокаясь. Второй- за мою Надежду и сына, дождались. И третий — за всех вас, соседи, спасибо, что помогли. Многие услышали имя Стафки впервые, а те, кто знал, да забыл, выпивали и объясняли другим, что Стафка и не Стафка вовсе, а Надя. А Стафкой её прозвали давно, за обычную фразу, которую она говорила, рассказывая о себе: «Ставка у меня крохотная. Просила полторы, обещают, обещают, да всё никак» Так и прилипла к ней вместо имени Стафка…Захмелевших уводили жены, самого первого подхватила жена особиста и с уговорами увела.  Скоро за столом в квартире Стафки остались стулья. Впереди была работа.  «Витька где?» — спросил жену Колян. «Уснул» — ответила Стафка,прижимаясь к мужу.   «И нам пора. Ты ложись, я сам тут всё уберу. У меня отпуск, а тебе на работу. Сейчас покурю на улице, да и займусь». «Что ты, куда ты? — всполошилась Стафка,-«На кухне кури».   Она упала на кровать, поверх в одеяла,и тихо всхлипывая в подушку, сама того не заметив, уснула.

Колян быстро поправил всё, что было можно поправить в жизни Витьки и Стафки. Отлежав в госпитале после командировки положенное время, он не стал противится тому, чтобы его комиссовали. После покупки мотоцикла «Урал» с коляской, он купил всё в дом. Первый телевизор в гарнизоне сразу же открыл двери для всей детворы  и взрослых в квартиру Стафки. Потрясённый телевизором особист немедленно перевёл мужа зав.почтой в другой гарнизон, и Стафку назначили зав.почтой. Она больше не ходила с тяжёлой сумкой по квартирам. Витьку пересадили с последней парты на первую, отличника из него так и не вышло, но кошек на руке он вешать перестал, как только Колян принёс в дом котёнка. Сам Колян, напоив всех коньяком, после демобилизации ушёл в лесники. И лес стал для каждого в гарнизоне любимым и безопасным местом, от самых маленьких, до самых древних. Он сам рубил просеки, ставил скамейки, он сам, всё делал сам. Как его хватало на всё и всех, никого не удивляло уже. Люди включались сразу в любую его идею и помогали. Все знали, ёлка на Новый год будет у каждого, везде.

Это было другое время. То время, когда ключ лежал под ковриком. Это было даже не время. Просто жизнь. После той войны, через которую уже прошла каждая семья, постигнув и осознав всю горечь утрат. Вычерпав себя до дна от горя и свалившейся боли. И все понимали, знали: Есть войны, которые заканчиваются победой. Но войн на земле всё больше, больше. Колян, когда очень уставал, садился к телевизору, обнимал Стафку и думал:»Вот я, прошёл теперь и корейскую. Вернулся и жив. Разве я, пока не сделаю всё за тех ребят, что не вернулись, могу умереть?..» Он бы, наверное, ещё много вопросов себе задал, и не знал, что ему с ними делать, но стопка коньяка медленно делала своё дело, погружая его в глубокий, тяжёлый отдых. Возвращая каждый раз туда, в Корею, в самое пекло до тех пор, пока не наступало утро…

 

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дождь для детского сада (эпилог)

В Новый год на праздник Полька так и не попала. Нет-нет, она была уже совсем здорова, но вот почему-то молчала, перестала говорить. Взрослые были в ужасе и уже сами были готовы замолчать, только бы к ребёнку вернулся голос. Мать таскала её везде, где только могла. Польку внимательно осматривали, заставляли открывать рот, светили в горло, что-то прописывали, выставляли из кабинетов в коридор, но никакое лечение не давало результата. Мать возила её и к врачам, и к бабкам, и к знахарям, платила деньги, умоляла спасти её ребёнка, а Полька лишь взрослела, стоя под теми дверьми, слушала, как убивается мать и как её успокаивают… Ничего, ничегошеньки не помогало. Голос не возвращался. Школа уже была под вопросом, мать от отчаянья металась, отец почернел, а соседи шептались,  сочувствовали.  Заведующую детским садом уволили, как говорили взрослые:»Вымели с хлебного места». Полька не видела своих друзей, скучала и не могла понять, что же такое «хлебное место». Позже она узнает, и это, и то, что заведующая сразу же устроилась на ещё более хлебное место и у той всё в порядке. Летом настрадавшаяся родня  улетела отдыхать, оставив немую Польку у знахаря, пообещавшего вернуть им говорящего ребёнка. Так и случилось,  знахарь не обманул, став на годы Польке  хорошим другом. К школе она действительно заговорила, вернувшиеся родители не знали, как и благодарить этого доброго человека, а тот лишь просил привозить к нему Польку каждое лето в помощь…Родители послушались и выполнили то, о чём он просил.

Став совсем взрослой, она доставала с антресолей  выдержавшую много разных переездов старую и пыльную новогоднюю коробку с игрушками. Обычно игрушки и бились, и ломались, их докупали, но в этот год Полька решила, наконец, сменить коробку. Она вынула из неё все игрушки, битые выбросила, и сложила всё, что осталось, в новую коробку. Потом она подняла старую, перевернула её, чтобы вытряхнуть и увидела, как из неё выпал жёлтый от времени листок бумаги. Листок был такой старый, что она с трудом смогла разобрать те слова, что там были написаны ею когда-то, очень давно.

«Дорогой дедушка! Я знаю,  к плохим девочкам ты никогда не приходишь, но я и не прошу тебя приходить. Просто сделай так, чтобы у каждого детсада на ёлке был дождик, навести деда Матвея, а Иринке дай неболючие ножки, подари Вовке лобзик,Серёжке -ножик, а мамочке- сапоги на манке.»

Едва она закончила разбирать это древнее послание, как листок в её руках рассыпался… «А ведь всё-всё сбылось тогда, спасибо тебе, Дед Мороз!», — подумала Полька и отправилась выбрасывать осколки стекла и старую коробку….

Два разных мира, взрослый и детский. Два мира, существующих рядом, параллельно. Если они сумеют услышать, понять друг друга,они пересекутся. Если нет, два этих мира не пересекутся никогда. Два хрупких, очень разных мира,по-своему лучших или худших для его обитателей.

Стучаться в закрытые двери этих миров можно, нужно всегда.  Можно просто открыть их своим ключом. Ключи есть у каждого, в каждом из этих миров. Кто-то пытается, берёт ключи в свои руки, кто-то не пытается.  Есть один, общий ключик, открывающий любые двери в любые миры. О нём все знают, но немногим он даётся в руки…

Этот ключик — любовь. Постарайтесь об этом помнить, из какого бы мира вы не были.

Полина Стрёмная

 

 

 

 

Дождь для детского сада (действие)

Уходящий день в детском саду был таким же дождливым, как и раньше, но дождь становился к вечеру всё сильнее, Полька, забравшись на подоконник, смотрела в окно, думая о том, что наверное, за ней так долго не приходят, потому что ждут, когда дождь кончится. Она была уже одета в платьице и кофту,  всех деток давно разобрали, детский сад опустел и утих. Ночную группу из пятидневки уже кормили ужином, пока Полька сидела и представляла, как  вернётся домой и будет писать письмо настоящему Деду Морозу, не детсадовскому, мужчине, а не женщине. Но громкий голос, изнывающий от необходимости сидеть с ней одной, неожиданно и требовательно ворвался в её фантазии, разрушив их:»Полина, свет гаси, пришли за тобой!» Она сорвалась с подоконника, кинулась к двери, распахнула её и оторопела.

За дверью стоял очень длинный незнакомец в армейской накидке. Чужой великан из чужого племени, о котором Полька не знала совсем ничего. Она метнулась в группу, в темноте нашарила детское ружьё и, вылетев навстречу незнакомцу, которого не впускали на чистые полы прихожей детсада, упёрлась ружьём куда-то в его ноги, торчащие из под накидки, и спросила , как ей показалось, очень громко и грозно:

-Кто ты, великан? Почему ты пришёл за мной?» Великан оторопел,  попытался схватить руки Польки, но ответил:»Полина, я твой дядя. Мне велели тебя забрать»-«Никакой ты не дядя, нет у меня никакого дяди, а кто ты, я не знаю!» И тут снова вмешалась Она, разрушающая мечты: «Поля, сейчас же прекрати это безобразие, ружьё принесёшь завтра, а сейчас уходи!»-«Но он же чужой, я его не знаю», -закричала Полька в глухую, не желающую её слышать пустоту. С накидки дождь стекал на сандалеты Польки, а она упорно держала ружьё. Пары секунд Польке хватило, чтобы добраться до другой версии. «-Нет у меня никакого родного дяди. Ты — бандит или вор, крадущий детей из детсада, вот, кто ты!»- говорила она не для него, не для себя, а для той, в детском саду, моля и убеждая её в опасности…Но Та, закрытая и спокойная, просто вытолкнула её под дождь и быстро закрыла дверь на задвижку изнутри.  Барабанить было бесполезно, Полька проходила это много раз. Оставшись наедине с великаном, она закинула вверх голову и твёрдо сказала ему:»Ну, хорошо, иди вперёд, а я с ружьём пойду за тобой. Если что — стреляю!»-«Вот ты, оказывается, какая», — сказал великан. -«Ну уж нет, давай-ка, ныряй ко мне под накидку, пока совсем не промокла, да побежали поскорее домой!» Полька решила, что ход верный, пристрелить великана под накидкой будет только проще. И она послушалась  его. Холодный, ужасный дождь для неё сразу же прекратился, но она оказалась в полной темноте. Великан спешил,он летел размашистыми, широкими шагами,и Полька, поняв, что так двигаться невозможно,вылетела из под накидки,  улетев в холодную, липкую грязь. Поднявшись, она осмотрела на своё платьице, промокшую насквозь кофточку  и, подняв ружьё из грязи, произнесла сквозь хлеставший  холодный дождь:  «Что ты так несёшься, иди помедленнее, у меня ж не такие шаги, как у тебя!» -«Какая же ты неловкая! Да к тому же ещё и грязнуля!»- смеялся великан. -«Сейчас перейдём шоссе, и в лесу пойдём медленнее-«.   Дождь хлестал её по глазам, но она не сдавалась. Великану это было неважно,  он спешил к невесте, пока Полька ещё несколько раз поскользнулась и упала, больно разбив коленки. Наконец, они  услышала окрик солдата на КПП, требовавшего у великана пропуск, и поняла, что спасена. — «Дядя солдат,  не отдавай ему меня, я его не знаю!» И немедленно боковая дверь КПП распахнулась, чья-то крепкая, сухая рука втащила Польку внутрь в одно мгновение,  дверь захлопнулась и Полька, приняв это спасение, грязная, отчаянно мокрая, просто рухнула на свои разбитые коленки и расплакалась, отбросив ружьё…КПП хорошо знало Польку, привыкло к этой девочке, КПП знало всех детей и взрослых, несмотря на все свои смены.

Очнулась она на диванчике КПП, укрытая всеми  армейскими одеялами. Кто-то тёр её лицо, уши и щёки. Это был  отец, до которого дозвонились и  сорвали  на КПП. Он схватил стучавшую зубами Польку, которую трясло и после горячего чая, которым её поили солдаты, и от мокрой одежды и обуви, завернул её в  свой тёплый китель и, подняв на руках, понёсся домой, не разбирая дороги.   Дверь им открыла чужая, опухшая ото сна незнакомая девица. «Я -Оля! -зачем-то сказала девица  спящим голосом. И, широко зевнув, повернулась к ним спиной. Отец, поставив Польку на пол, бросился наливать ванну,  соседка долго мыла Польку, несколько раз сливая грязную воду, полоскала её  волосы под горячими струями душа и в тот же миг, когда это блаженство закончилось, Польку принесли и уложили. Кто-то ещё обрабатывал зелёнкой её сбитые в кровь коленки и руки, ставил её градусник, кто-то носился с тёплым чаем, кто-то натягивал ей на ноги шерстяные носки, кто-то пытался застирать её одежду в тазике…Ничего этого она не знала, только чувствовала, как вокруг неё разливается тёплый и глубокий океан Жака Ива Кусто.

Два разных взрослых мира, равнодушный и участливый сражались между собой, вторгаясь в детский мир Польки, поставив его на опасную грань между жизнью и смертью. Два разных взрослых мира сражались и между собой, забывая про Польку. Это была настоящая битва бледнолицых с индейцами племени Сиу. Полька была где-то посередине, между жизнью и жизнью… Болела она долго,  бредила и звала Деда Мороза. Время шло, а она так и не написала ему письмо. Она вдруг вспоминала, как воспитательница говорила детям в группе: «Дети, у кого дома есть лишний дождь, принесите его на нашу новогоднюю ёлку», и тогда она стонала, начинала метаться, куда-то проваливалась в тяжёлую, липкую бездну,  едва шепча пересохшими от немыслимой температуры губами: «Дождь, дождь, дождь».

 

 

 

 

 

 

Дождь для детского сада( пролог)

Осень с её затяжными дождями уже никого не радовала ни теплом, ни солнцем. Все спешили быстрее добраться до дома, работы, под крышу. Такой крышей для Польки стал детский сад, в который она всегда отправлялась каждый день через КПП, дорогу в лесу и огромное шоссе. Её настойчиво пытались воткнуть на пятидневку,она упиралась, и сначала было, у них получилось. Но детсаду хватило всего пары дней и ночей, чтобы убедить всех, кто сидел на другом конце провода, что делать этого категорически нельзя, потому что дети не спят, много едят . Подключена была вся тяжёлая артиллерия, все ресурсы и связи, от начальника штаба до исполкома. Так Полька за короткий срок победила пятидневку и каждый день приходила в свой детский сад, откуда её забирали обычно позже всех-всех, или забывали забрать, и тогда она оставалась там на ночь.

Впереди был Новый год, дети уже вместо прогулок учились танцевать и ублажать Деда Мороза, заучивали стихи и ожидали чуда. Полька чуда не ждала. Знала,была уверена в Деде Морозе. «Всё равно придёт», — думала она, изолированная от всей группы, потому что делала вид, что болела. Кашляла и чихала она при этом так натурально, что её сразу же   изолировали , пустая группа без этих занятий была простым и привычным делом пары минут.  Там она брала с полки свою любимую книжку Жака Ива Кусто, открывала её, выученную давно наизусть, и погружалась в океан под весёлую музыку, доносившуюся из-за двери, закрытой на швабру с той стороны. Со шваброй происходили постоянные метаморфозы, кто-то  всё время снимал её с ручки двери, под любым предлогом, но каким-то таинственным образом она опять возвращалась на место. Полька привыкла к этому не сразу,  она думала, что это такая игра  со шваброй, хотя и не понимала, в чём её смысл…

Никто не сомневался в такие моменты, что ей не нужен будет ни врач, ни градусник, потому что в старшей группе детского сада с появлением Польки, всё по тем же телефонным звонкам в штаб и исполком, были срочно сделаны стеллажи для книг и привезены полные собрания сочинений  Кусто, Фенимора Купера, Джека Лондона и масса всего, ненужного для Польки, но необходимого для всех детей детского сада, умевших читать. Все дети знали, что это — шефская помощь, и лишь одна Полька знала, что всё это  богатство- для спокойной работы всего персонала детсада.

В обед швабру снимали, Полька встречала своих друзей, а те уже ждали, ждали, что же она им расскажет за столиками, накрытыми для всех в столовой. Персонал мог спокойно выдохнуть, старшая группа, замирая под рассказы Польки, съест всё, не глядя, и попросит добавки, которую так же проглотит, не глядя… В дверях обычно стояла вся кухня, слушая вместе с детьми яркие рассказы Польки. И лишь когда опомнившиеся воспитатели вспоминали про тихий час и гнали детей спать, все срывались, неслись в умывальник и оттуда в группу, чтобы побыстрее послушать продолжение. И тогда  повара и буфетчицы вздыхали, тихо переговаривались и нехотя возвращались на кухню… Польку любили, причём, её полюбил весь персонал детского сада, все группы, от самых маленьких, до взрослых. И лишь один человек, никогда никому не говорил, как же он эту девочку не выносит.  Это была заведующая детским садом.Но ни Полька, ни персонал, ни  дети об этом не могли ни знать, ни даже догадываться.

Полька узнает об этом очень, очень нескоро, на встрече выпускников своей школы, состоявшейся спустя тридцать лет, от Серёжки . Серёжка, вспоминая что-то, расскажет о своей маме, работавшей в этом детском саду заведующей. И когда Полька восторженно воскликнет: «Ребята, Серёга же здесь живёт рядом, может быть, навестим его матушку, цветов-то у нас навалом?!»… Серёга вдруг замнётся, испытывая какую-то взрослую неловкость, быстро метнётся к Польке и, притянув её за голову к себе, прошепчет : «Полька, она меня предупредила, что ты это скажешь, и категорически приказала приводить хоть кого, только не тебя»… Полька посмотрит в лицо Серёги,  сразу всё приняв, и просто кивнёт, а потом отойдёт в угол, за какую-то колонну,чтобы никто не увидел её быстрых слёз. Мама Серёжки и была заведующей тем детским садом, его бессменным Дедом Морозом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Бывает же

Чудеса случаются, когда их меньше всего ждёшь. Почему так, — не знаю. Догадываюсь?Конечно!  Думаю, когда они нам просто необходимы.  За зноем пришёл дождь. Льёт уже несколько дней. Можно валить всё на погоду. Все так делают. Я  — о другом, вспомнился другой, осенний, жуткий и недружелюбный дождь. И куда меня понесло, и зачем?- думала я, пробираясь по промокшему, чихающему городу, тёмно-серому, недружелюбному. Этого я не знала.

На промёрзшей, остывающей земле бабушки разложили всё то, что нашли для продажи. Они стояли здесь ежедневно, рядом с рынком, вне закона, написанного теми, кто не знает про старость, беду и нужду. «Купи, дочка, купи», — серо-синие, промёрзшие губы, натруженные, морщинистые руки уже просто показывали вниз, в грязь, где лежал их товар. Люди прятались под зонтами, старались опустить глаза и поскорее пройти мимо этого человеческого горя. Я, вспоминая, что в карманах тоже гуляет ветер, всё-таки глазела на цветные носочки, полушалки, вязанки травы, банки консервов, какую-то незатейливую посуду. Мне было всё равно.

Остановилась возле горшков с цветами. По этой погоде вынести цветы могло лишь горе. Цветы в горшках уже почти все околели, как все люди в этом ряду. Это сразу было понятно. Но мне показалось, что надо что-то сделать. Я полезла в карман, достала оттуда всё, что могла, протянула этой бабушке. Холодная ладонь поднялась, взяла деньги, и я услышала её голос:»Да что ты, дочка, я же знаю, они все замёрзли, просто сил нет уйти, бросив тут всё».

-«Это на чай, чтобы согреться, здесь хватит и чтобы что-то поесть, и на дорогу, возьмите, пожалуйста, не отказывайтесь, я вас прошу», — уговаривала я бабушку. Я видела её глаза. Понимала, что не примет, откажется. Но я была пока не такой замёрзшей и мокрой а значит, пока и хитрой, способной уговорить. Подняв из грязи несколько горшков, я стала их  спешно укладывать в пакеты. «Деточка, возьми ещё вот этот, — она распахнула свой плащ, достала оттуда крохотный горшочек с суккулентом и протянула». Это была  хавортия жемчугоносная. Хавортий везде полно, они все разные. Наверное, мне никто не поверит, как я обрадовалась этому подарку бабушки! Я тут же соврала, сияя, что тысячу лет искала именно этот цветок. Бабушка поверила, просияла и наконец, взяла деньги!  Это давно было, уже у всех моих друзей есть отростки этой хавортии, всем нравится, всем дарю. Её удалось спасти из всего, что я тогда купила. А вчера, спустя столько лет, хавортия зацвела. Не знаю, никогда не видела, как они цветут), не ожидала никак. Поспешила сфотографировать,  если расцветёт там что-то, покажу. А пока — вот, посмотрите. Если бы не этот цветок, я бы и не вспомнила эту историю, не взяла в руки фотоаппарат, руки-то пока едва слушаются, и не захотела поделиться радостью с вами!

С благодарностью и поклоном ко всем, кто поддержал, ждал.

Полина Стрёмная

 

 

 

 

 

Тривиальная встреча

Петрович   https://www.chitalnya.ru/users/palantir321/

  • Стрёмная

Здесь два автора.

Она подсела к нему в электричке, сильно расстроенная чем-то и «рвётся поделиться» со случайным попутчиком. Всё тривиально.
— Как вы думаете, почему всё вот так?-
Выдохнула она, и достав бутылку воды протянула ему. Духота стояла страшная.

-Если бы было по другому, то вопрос стоял тот же.

-Это ещё почему?
И она, пытаясь скрутить крышку у бутылки с водой, опять протянула её ему.Он, открывая бутылку и возвращая…
-Потому, что в реальности здесь и сейчас, всё именно так, и ваш вариант событий уже не имеет права на существование. В принципе и это не важно. Важно бесконечное недовольство любым поворотом событий.
Заберите бутылку. Я минералку не пью.

-Спасибо, — и она, наконец, принялась пить.

-Вы думаете, я постоянно недовольна? Хотя, да, иногда я бываю недовольна постоянно. Например, вот сейчас. Знаете, мало того, что такая духотища. так ещё, посмотрите, вон там, слева от нас сидит тётка в такой же блузке, как у меня. Посмотрите, посмотрите! В такую жару и так одета! Это же невозможно глупо!

-Возможно она тоже самое думает о вас, а может вообще не думает. Всё относительно, даже одинаковые кофты.
Посмотрите, у неё кофта на два размера больше, и одинаковое в них, только расцветка и фасон, ваше недовольство скорее от жары, чем от женщины в похожей на вашу кофте. Ей в этой духоте тоже неуютно.

-Знаете, я сегодня ездила к ясновидящему. Подруга посоветовала, сказала, что даёт ответы на всё. Она у него была, берёт, конечно, неприлично много, но я решила всё-таки съездить, вдруг, что-то толковое скажет. Ведь не везёт мне в жизни почему-то. Подруга говорит, что я всё время на одни и те же грабли наступаю. Вот и поехала. Думаете, что-то умное сказал? Ни-че-го. Пол-часа говорил о каких-то материях, куда-то дул, махал руками, и ни-че-го. А вы везучий? Хотя нет, вот скажите, вы знаете, что делает людей счастливыми? Сами-то как, счастливы? Хотите хлебушка с колбаской? Я что-то ужасно проголодалась после этого яснодеятеля.

-Мы в общем-то все в какой-то мере везучие и не везучие. Нам в основном хочется того, чего по большому счёту желать и не следует. То, что жизнь делает хуже.
Нет, спасибо. Я завтракал.
А ясновидящие все мошенники. Все без исключения. Потому что истинный ясновидящий, это пророк, и ясновидение не дар, а ноша не всякому человеку по плечу. Потому что, если сегодня пророк расскажет вам, что случится с вами вечером, и это сбудется, вы его обвините в колдовстве. Ведь никому не известно, сделал ли он так, чтоб сбылось, или увидел неизменяемое будущее.

-Вот все говорят: надо найти свою половинку. Сначала я искала. Потом поняла, что нет никаких половинок, есть мои тараканы и его тараканы. И всё. И вообще, если я — цельная, то на кой чёрт мне чья-то половинка с его роднёй? А если так, мне что теперь, остаются только грабли или одиночество, как вы думаете? Да ещё темперамент! Он у меня такой такой поганый.

-Когда что-то непонятно — возвращайтесь к источнику. Все эмоции имеют двоичный код. Нравится — не нравится. Вся палитра эмоций зависит от степени этих нравится -не нравится. Это те самые хорошо — плохо, не зависящие от морали общества. Это ваш, личный язык подсознания. Из этого двоичного кода вырастают хочу — не хочу. Буду — не буду. Могу — не могу.
Первый поворот к самой себе вы можете сделать, проявив любопытство к страху. Вспомнить чего сильнее всего боишься и посмотреть внутренним оком на страх. Отнестись к нему как к предмету исследования. Не причины страха, а сам страх. Тогда он начнёт вас избегать, как живое существо. Охота на страх, что может быть интереснее! Он ведь вам не нужен. Вам нужна его природа, источник его силы. Таким образом вы начинаете

познавать и приручать эмоции и темперамент.

-Так я ничегошеньки не боюсь, отбоялась уже, видимо.

-Я привёл страх как пример. Точно так же можно рассмотреть любое желание, эмоцию, да что угодно. Тот же темперамент.

-«Когда что-то непонятно — возвращайся к источнику.»- Легко сказать! Если так, то что является источником темперамента? Личность? Или другое что? Источник-то ещё надо определить, а это можно сделать ток интуитивно. Бывает же, что интуиции никакой нет у человека, пример — грабли, грабли, грабли. Я не себя привожу в пример, я  в общем говорю. При отсутствии равновесия в самом себе ни один индивид не найдёт источника. Никогда. Есть равновесие, согласие с самим собой, — есть практически всё. Нет — и фигасе тогда, теряешь опору сразу же, и начинаются депрухи, вопли-сопли. Воля, тоже сюда, до кучи.

Они оба посмотрели в окно, она  спохватившись, словно что-то вспомнила и сказала:

-Какой же вы интересный собеседник! Я так вас заслушалась, что чуть не проехала свою остановку. Будьте здоровы и счастливы! Как знать, может ещё встретимся!

Он кивнул, двери электрички захлопнулись и она принялась махать вслед уходящей электричке. Зачем? Она и сама этого не знала.

 

 

 

 

 

 

Домашняя пальма и другие посадки

Она выросла достаточно быстро за несколько лет. Летом я выносила её на лоджию, ей там очень нравилось. И наконец, она упёрлась в потолок. Я долго носила горшок с ней, наклоняя его горизонтально, чтобы он прошёл в двери, выбирая, куда бы её поставить после лета, увы, никуда она не умещалась. Ясно было, что пора с этим что-то делать. Отправилась читать цветоводов. Начиталась, пришла в ужас. Столько кошмаров написали, что вот потому-то я и не сделала с пальмой раньше ничего.  Очень уж хотелось сохранить её. На самом деле, конечно же, если быть точной, это была не пальма, но кто же знал? Мне-то её продавали как пальму триколор.

И даже красивую легенду поведали о ней. Легенда понравилась, а пальма была на штамбе, совсем крошка.

Юноша полюбил девушку, дочь царя. Пришёл к царю её сватать, а царь-то справочки навёл заранее, выяснил, кто такой и с чем пришёл. Разгневался царь, увидев и послушав юношу, но посмотрел в глаза своей дочери и понял: влюблена она в этого юношу. Не мог царь допустить, чтобы его дочь вышла замуж за нищего, совсем нищего бедняка. Нагнулся он, поднял старую, сухую палку с пола, швырнул её в лицо юноши и сказал такие слова:»Если ты из этой палки сможешь вырастить дерево, я отдам за тебя свою дочь!» Хитрый царь знал, что никому никогда этого не сделать. А юноша поднял палку, поклонился царю и ушёл. Вернулся он домой, стал горевать, а палку ту воткнул у входа в свою хижину. Пришла к хижине и девушка, молодые обнялись и заплакали от горя. Они проплакали так всю ночь. А утром юноша стал таскать воду и поливать эту палку. Над ним смеялись все, понимая, что парень зря трудится. Никогда ещё такие палки не сажали, глупость, да и только. Много лет, каждый день парень трудился. Когда колодец перестал давать воду, парень отрыл новый колодец, и продолжил свою работу. И второй колодец пересох. Третий раз юноше пришлось рыть колодец и добывать воду. Тяжко ему было, вокруг все только и говорили:»Вот, посмотрите на него, как он глуп, льёт воду туда, где ничего не растёт». Но в один день все ахнули. На месте палки выросла огромная пальма, зелёная, яркая да такая большая, что её тенью накрыло и хижину бедняка, да и многие другие хижины. Все прибежали смотреть на чудо, слухи дошли до царя, тот не поверил, оседлал верблюда и поехал поглядеть на чудо. Пришлось вспомнить о своём царском обещании и отдать за юношу царскую дочь.

Вот и я, решив сохранить свою пальму, не стала слушать цветоводов, просто срезала секатором её под самый штамб, получив голые торчащие три палки, а потом укоротила длинные стебли и просто воткнула их в землю, сразу же. Все обрезки, конечно же, я тоже попыталась использовать, в точности повторив все круги ада, о которых писали цветоводы.И хотя я в точности выполнила всё, о чём они писали, ничегошеньки там не выросло, ничегошеньки.

А вот, что получилось, если никого не слушать:

Из сухих палок штамба полезли пучки зелени, а верхушки, срезанные и просто сразу воткнутые в тот же горшок, дали корни. Стала моя пальма, она же, как вы, видимо, поняли, драцена Маргината, пышной, молодой и красивой, позабыв про все свои вздохи, мои охи, и наши общие с ней страдания и сомнения.

В этом году на окошке уже и лук зеленеет, как всегда, каждый год сажаю, в этом году там же воткнула пару свеколок на листву, потому что делала салатик тут из её листвы с солёным огурчиком, он всем очень пришёлся по душе. Думаю ещё морковочку туда пристроить, тоже на зелень. А в пластиковых формочках замочила вчера магазинные лук порей и сельдерей. Пока стоят, как будет результат, конечно же, покажу его вам.

 

Полина Стрёмная